Головна Головна -> Твори -> Анализ поэтического наследия Испании

Анализ поэтического наследия Испании



К религиозному фанатизму, к этой крайней экзальтации мистической любви, присоединяется еще в продолжение ХVI века неудержимая страсть к приключениям. Мы находим ее выразителя в поэте де Эрсилья, мало известном y нас, но заслуживающем внимания, так как общий дух современной ему Испании особенно ярко отражается в его творчестве. Адонео де Эрсилья написал эпическую поэму под заглавием Араукания, на целую треть превосходящую своим объемом Илиаду Гомера. Состоит она из тридцати семи песен, разделенных на итальянские октавы (Одна из наиболее употребляемых форм того времени, относящаяся к versos de arte major (стихам высшего рода), введенным Альфонсом X и названным так по предположению, что они требуют большей степени искусства, чем короткие стихи старинных народных баллад. (Тикнор).), и содержит сказание o подвигах испанцев при завоевании новых земель.

(* No las damas, amor, no gentilezas
De caballeros canto enamorados;
Ni las muestras, pêgalos, ni ternecas
De amorosos afectos, i cuidados:
Mas el valor, los hechos, los proecas
De aquellos Españoles esforzados,
Que a la cerviz de Arauco, no domada.
Pusieron duro yugo por la espada.)
Средь ночной тишины, на приволье степей,
Мои струны звучат не восторгом любви,
Я пою не o прелести женских очей,
Что, чаруя, огонь зажигают в крови.
Нет, я воинов славлю на лире моей,
Тех отважных героев испанской земли
Что, святою любовью к отчизне горя,
Покоряют мечом и огнем дикаря.

Так начинается эта поэма, полная самого горячего патриотизма. Правда, она страдает отсутствием общего интереса для большинства читателей, представляя крайне однообразные картины: идут войска среди степей, или первобытных дремучих лесов, где на каждом шагу предстоят им засады и неожиданные нападения дикарей, подвигаются вперед наобум, но преимущество испанцев перед индийцами так велико, что исход борьбы не может оставаться сомнительным. Иное, более существенное значение этой поэмы заставляет читать и перечитывать ее в наше время: правдивое изображение жизни индийцев, их нравов, обычаев, сохранившихся и поныне на юге Чили, – вот в чем ее главное достоинство, видно, что автор, этот молодой бискаец, восемь лет проведший в войне с дикарями, сумел составить o них верное впечатление, что, помимо художественного дарования, он обладал еще и политической прозорливостью.

Первые пятнадцать песен Араукании были сложены на самом месте борьбы, вечерами после походов, или битв, что, впрочем, не представляет исключения, Эрсилья не единственный приверженец лиры среди отважных воинов тех времен. Тот, кого часто называют царем кастильских поэтов, – Гарсильяссо де-ля-Вега, – всю свою жизнь проводит в лагере, правда, жизнь не долголетнюю, – он умер тридцатитрехлетним, убитый в окрестностях Фрэжюса (Город на юге Франции.) камнем, пущенным из пролома башни, защищаемой горстью крестьян.
При всей видимой однородности поэтического творчества, Эрсилья и Гарсильяссо имеют мало общего между собой. Первый из них является выразителем сонмища авантюристов, группирующихся в нашем воображении вокруг знаменитых имен Кортеса, Пизарро, Альмагро, второй всецело принадлежит к тому типу победоносных кастильских героев, что сражаются под знаменами Карла V и Филиппа II, огнем и мечом порабощая себе Италию. Однако, несмотря на строгую дисциплину, непреклонную стойкость и религиозное одушевление, эти воины победители, властвуя над страной, не могли не подчиниться ее художественному влиянию, особенно сильно отразившемуся на Гарсильяссо де-ля Вега. Сам от природы богато одаренный поэтическим талантом, он отрешается в своем творчестве от национального характера, не совершенствует самостоятельно родную речь, a стремится настроить ее на чуждый тон, придать ей изящество и грацию итальянских форм. Впрочем, еще раньше его, другой поэт, Боскан, уже немало старался итальянизировать испанскую поэзию, вводя в нее употребление одиннадцатисложного размера вместо прежних установленных форм. Вследствие громадного успеха стихотворений Гарсильяссо, это нововведение было окончательно принято всеми поэтами той эпохи, стремившимися достичь такой же громкой славы.

Действительно, если при оценке Гарсильяссо мы обратим внимание лишь на внешнюю фирму, – гармоничность стиха, яркость образов, блеск и красоту выражения, правильность музыкального ритма, то произведения его и теперь останутся на той же высоте, на какую их ставили его современники. Недаром утверждал Квинтана, что никогда еще ни один поэт не заставлял кастильскую Музу говорить с такой грацией, таким нежным, чистым, изящным и мелодичным языком. Но не в эклогах да пасторалях заключается сила поэтического творчества, если лучший из поэтов того времени растрачивает на них свой талант и свое вдохновение, если весь энтузиазм молодежи ограничивается восхвалением этих стихов, столько же красивых по форме, сколько пустых по содержанию, то это является несомненным признаком упадка самого духа испанского общества, охлаждения тех горячих стремлений, что влекли его к завоеванию всего света. Вместе с одиннадцатисложной формой стиха, Боскан и Гарсильяссо ввели в испанскую поэзию и тот буколический жанр, который послужил потом усладой для многих поколений, оторванных инквизицией от плодотворной работы мысли. Нация, удалявшаяся от простоты, естественности, жизненной правды в своей литературе, легко впадала в преувеличение, искажение действительности, в так называемый культизм.

Наряду с Гарсильяссо, в XVI веке появляется другой лирический поэт, отличающийся большими достоинствами: это Доминиканский монах, Фернандо де Эррера, более национальный по своей отзывчивости на все крупные исторические события той эпохи, на все чувства и страсти, волновавшие современную ему Испанию. В поэзии его много силы, смелости, широты, но тоже влияние Италии действует на него так неотразимо, что он большей частью насильственно замыкает свое поэтическое творчество в узкие рамки сонета и, ограничивая свободу стиха, нередко лишает его красоты.

Когда все способности народа возбуждены до крайней степени, невозможно, чтобы среди него не возникло хоть одно из тех великих, ярких светил, что создают эпоху в жизни человечества. Такие моменты всегда порождают гениального человека, в котором, как в фокусе, концентрируются все внутренние силы, производящие временный подъем народного духа, и который, со своей стороны, обобщает в создаваемых им бессмертных типах все выдающиеся черты людей, живущих и действующих вокруг него.


Загрузка...



Схожі твори: