Головна Головна -> Твори -> Анализ испанской литературы времен Колумба

Анализ испанской литературы времен Колумба



При внимательном обзоре испанской литературы за первую половину ХV века, мы приходим к заключению, что если в ней и замечается некоторый прогресс, то разве только сравнительно с литературными произведениями предшествующих эпох, взятая же отдельно, она является лишь отражением угасающего блеска высших классов накануне их упадка. Начиная со следующего затем царствования Генриха IV, именуемого Слабым, смолкают и эти последние отголоски. Задолго еще до конца столетия, вместе с внутренними смутами наступает крайнее обеднение, и всей нации остается лишь повторять с печальным вздохом слова одного из своих немногих поэтов (Манрико), переживших минувшие времена ее блеска:

Где эти рыцари в доспехах боевых,
Где славный Дон Хуан, что царствовал над ними?
Не видно ни мечей, ни шлемов дорогих,
Ни дам, чарующих нарядами своими.
Не слышно более под сводами дворцов
Бряцанья нежного и песен стройной лиры,
Не знает темный лес охотничьих рогов,
Забыты навсегда блестящие турниры.
Где этот трубадур, чья муза в старину
Мелодией в сердца восторги проливала,
То славила она отвагу и войну,
То пела про любовь и плакала бывало.
Все умерло теперь, нет даже и следа
Веселья прежнего и жизни той беспечной,
Исчезло все, как звук, умолкший навсегда,
Пропало, как мираж в пустыне бесконечной.

После громких рыцарских времен настает почти полное безмолвие, испанская нация как бы отдыхает, собираясь с силами, чтобы двинуться по новому пути. И вскоре она действительно поднимается, повинуясь могучему воздействию своих католических венценосцев – Фердинанда и Изабеллы (1474-1506), сразу принимает иное направление и достигает такого величия и благоденствия, o каких не дерзала даже мечтать.
С национальной точки зрения, испанцы, конечно, имеют основание сохранять благоговейную память o своей первой Изабелле, с ее царствованием связано много великих событий, имевших огромное влияние на настоящее и будущее страны.
Прежде всего, совершается окончательное объединение в одну державу Кастилии и Аррагонии, a вскоре и Наварры. До той поры Кастилия, оставаясь одинокой, не могла играть никакой роли в европейских событиях, но, примкнув к Аррагонии, она сразу стала участницей во всех перипетиях великой борьбы, происходившей на итальянском полуострове, и, на правах могущественной державы, заняла одно из первых мест в ряду европейских стран, в то время, когда многие государства не успели еще прочно установиться среди развалин отживающего феодализма.

Потом произошло низвержение последнего мусульманского владычества: после долгой осады, Гранада сдается, и эта победа вызывает восторженную радость по всей обширной стране – от Кадикса до Барцелоны, от Сант-Яго де Компостелла до Малаги, когда разносится весть, что на башнях Альгамбры Крест Иисуса Христа заменил двурогую луну Магомета. Чтобы оценить все значение этого события, надо вспомнить, что до того дня, как совершилось падение Боабдила, борьба между двумя началами – христианским и магометанским – продолжалась почти восемь веков. К тому же, за несколько лет до того вся Европа была потрясена известием o взятии Константинополя турками, следовательно отвоевание Гранады y мусульман являлось для христианства как бы возмездием за утрату Византии.

К тому же времени подоспевает великое открытие Христофора Колумба. Как сильно должна была подействовать на пылкое воображение уроженцев юга эта изумительная весть! Новая, обширная страна, в несколько раз превосходящая своим размером всю Испанию, плодородная, обильная драгоценными металлами и почти незащищенная дикими племенами, – вдруг вся предоставляется теперь на волю предприимчивого духа испанских гидальго, жаждавших обогащения. Суровым воспитанием, развитием физических сил и выносливости испанцы с детства подготовляли себя к борьбе со всевозможными препятствиями, и не могли остановить их ни опасности, ни трудности дальнего пути, тем более, что в перспективе блистало богатство – громадное, верное! В виду этой новой цели всех стремлений естественно должен был измениться и общий жизненный склад: каждый человек, одаренный силою воли и способностью к труду, получал свободный доступ ко всем материальным благам, a с ними и к моральному могуществу.

Уже со времен владычества готов испанское духовенство стало достигать преобладающее значение в государстве, теперь же, в этих трех совершившихся великих событиях почерпнуло для себя еще большую силу. С самого начала став на сторону Изабеллы, оно усердно содействовало успешному исходу ее борьбы с другими претендентами на кастильский престол, a потому и участие в торжестве принадлежало ему по праву. Воспитанная в строгих правилах благочестия, Изабелла всю жизнь не переставала окружать себя монахами, всегда с доверием принимала их советы и, что всего важнее, неуклонно следовала им. Конечно, эти-то руководители и создали ей славное имя, доныне еще связываемое в народной памяти с ореолом святости; но, проникая глубже в значение исторических фактов, мы ясно увидим, что под влиянием тех же руководителей она вовлекла Испанию во многие роковые ошибки и тем на целые века парализовала в ней всякое стремление к прогрессу. Два зловещих события были порождением этих ошибок, вытекавших, как логическое следствие, одна из другой, – это изгнание мавров и евреев и учреждение инквизиции.

Мы не задаемся критическим обсуждением этих двух мер, хотя они преобладают в ХVI веке надо всей историей испанской нации, a только приводим их здесь, как единственное объяснение новых элементов, вошедших с тех пор в ее характер, – мистицизма, фанатизма, доходящего до исступления в страстной преданности христианской вере. Испания в ХVI веке утрачивает всякую самостоятельность, всецело отдается власти своего духовенства и становится лишь его орудием. Хименес Сиснерос первый сгибает ее под давлением своей железной руки: высшее дворянство трепещет перед ним, он создает Santa Hermandad (Городовое ополчение св. Германдады), и заставляет всю нацию служить монархии, но с тем, чтобы эта монархия истребила мавров и евреев, силою водворила христианство в Америке и вооружилась в интересах церкви против опасных веяний со стороны севера. Христофор Колумб со всем своим научным просвещением никогда не мог бы иметь успеха при кастильском дворе, если бы его идея не было связано с открытием новых населенных земель и новых источников дохода.

Вообще же в эту эпоху все помыслы Испании были сосредоточены на религии и на служении ей; ко всему остальному в мире она относилась безучастно, как будто ничто иное и не существовало для нее. Стоит только прочесть жизнеописания Игнатия Лойолы и св. Терезы, чтобы составить себе ясное понятие o душевном настроении всей испанской нации тех времен; она не размышляет, не проверяет разумом своих страстных порывов и, вся проникнута лишь единой любовью к Богу, ценит только те чувства и действия, которые вызываются духом религии, к научным же знаниям и мышлению относится враждебно.

Взгляните на жизнь Игнатия Лойолы, – вся она ничто иное, как продолжительная мука. Каким лишениям, испытаниям не подвергал он себя, каких унижений и страданий не выносил! Но ради чего все это? Ради того, чтобы властвовать в будущем, чтобы создать тот могущественный орден, который преобладал над самим папством, служа ему. Испания поступает так же: она принимает на себя вид смиренной рабыни церкви, но это для того, чтобы занять первое место в Европе, превзойти все другие нации.
Те же самые побуждения руководят и св. Терезой, ее мистицизм не исключительно созерцательный, она глубоко и страстно любит Христа, но эта любовь не ограничивается одним бесплодным обожанием, напротив, – вся жизнь ее полна кипучей, непрерывной деятельности. Ничто не может охладить ее энергии в реформировании монастырей кармелитского ордена и в основании новых обителей во всех значимых городах Испании, для привлечения наибольшего числа поборников веры, – ни бедность, ни старость, ни ее недуги не становятся ей препятствием.

Вот как сама она говорит o своей миссии:
“Когда я обратила внимание на великое зло, причиняемое еретиками нашего времени, на этот громадный пожар, охвативший все страны Европы, мне пришло на мысль, что погасить его может только избранное войско Христово, что лишь оно одно в силах одержать победу над этой могучей ересью и пресечь ее пагубное распространение. Здесь главные вожди, мне кажется, должны действовать точно так же, как действует благоразумный властитель страны, когда враги вторгаются в его владения, всюду поселяя ужас и смятение. При виде опасности, грозящей со всех сторон, государь собирает свои лучшие войска, укрепляется с ними за городскими стенами и оттуда производит частые вылазки. A так как в битву вступают лишь отборные воины, то нередко самый незначительный отряд наносит неприятелю больше вреда, чем нанесло бы многочисленное, но менее доблестное войско. Эта военная тактика хоть и не всегда ведет к победе, по крайней мере часто спасает от поражения. В хорошо защищенной крепости можно остаться непобедимыми, если только в ней не окажется изменников, или голод не принудит к сдаче. Но там, где укрепляются защитники церкви, ничто не поколеблет их мужества, они примут смерть, но не сдадутся никогда!”.

Так говорит эта знаменитая фанатичка, и напрасно ее воображают себе исключительно погруженной в непрерывный экстаз, в идею своего духовного брака с Христом. Видения и грезы, являющиеся естественным следствием того образа жизни, на какой она обрекла свою пылкую, страстную натуру, не обманывают ее, св. Тереза хорошо сознает, что все это лишь способствует возвеличению церкви, преобладанию родной страны, и, сильная своим гением, тем чарующим обаянием, каким одарила ее природа, она властно подчиняет себе души более слабых, но не менее страстных и горячих, подготовленных к быстрой воспламеняемости.

Там, где Лютер и Кальвин обращаются к разуму, стараясь подействовать на своих адептов силою убеждения, св. Тереза взывает исключительно к чувству, берет его единственным своим орудием, заставляя по своей воле звучать душевные струны и настраивая их до крайнего напряжения. Перед Игнатием Лойолой она имеет то преимущество, что является не только вождем поборником церкви, но и великим поэтом. Ее творения в прозе и стихах долго не переставали поддерживать в Испании тот мистический дух, что породил другую знаменитую фанатичку – сестру Патроцинию в царствование Изабеллы II.





Схожі твори: