Головна Головна -> Твори -> Скандалист – герой чувственной культуры

Скандалист – герой чувственной культуры



Необходимо поподробнее рассмотреть частности, которые существовали в специфической практике скандалов в разные исторические периоды.  Рассмотрим Древний Рим – выбран именно этот пример, поскольку именно в Римской цивилизации можно подробно проследить развитие античной культуры от древних верований латинов, через греческую классику к изнеженности эллинизма, всеобщему упадку и в финале торжеству Христианства.  В Риме эпохи Республики скандалист не может стать героем. Общественные деятели всячески дорожат своей репутацией. “Жена Цезаря вне подозрений”, – эта крылатая фраза была произнесена Юлием Цезарем после происшествия, потрясшего Рим. В праздник Доброй Богини, когда все мужчины должны были покинуть дома, в которых женщины совершали таинственные обряды. Молодой человек из богатого рода пробрался в дом Цезаря, переодевшись служанкой. Цезарь впоследствии всячески старался замять скандал, естественно молодой человек, опасаясь наказания также молчал. Сейчас бы произошло несколько другое – всего вероятнее, что этот молодой человек был бы приглашен в различные ток-шоу, чтобы поделиться впечатлениями, и стал бы популярен. Таким образом,   даже на закате Республики скандал не может стать механизмом, создающим героя.

В эпоху Империи происходит, выражаясь языком древних авторов “падение нравов”. Культура из идеалистической становится чувственной. В “Энеиде” Вергилия, написанной при Августе в начале имперского правления, перед нами действуют герои и боги Олимпа, через несколько десятков лет в “Сатириконе” Петрония героями являются воры, проститутки, нувориши-вольноотпущенники. Профанация старых ценностей становится всеобщей. Римляне пресыщены, и самым изысканным зрелищем являются теперь не гладиаторские бои, а публичное попрание священных ценностей римской государственности.

Императоры становятся творцами скандалов. Нельзя не упомянуть Гая Калигулу, деспота известного своей бессмысленной жестокостью, нервными припадками, безумной жаждой власти и безумными беспричинными страхами. Римский сенат тогда был лишь номинальным собранием представителей римской аристократии. Калигула прославился тем, что ввел своего коня в сенат, сделав его одним из сенаторов. Произошедший скандал явился профанацией традиционных римских ценностей. Все акты государства оглашались именем “Сената и народа Рима”. Сенат был унижен.

Если Калигулу ненавидел народ, то другой император-скандалист Нерон долгое время был популярен среди простых людей, особенно в провинции. В первые пять лет он провел либеральные реформы, ограничивающие всесилие аристократии и новых богачей. Эксцентрическое поведение Нерона воспринималось простыми людьми хорошо, так как не походило на чванство аристократов и в особенности разбогатевших вольноотпущенников. В отличие от Калигулы, разрушающего все ценности, кроме цезаризма, – “Или жить по-цезарски, или никак”, – девиз Гая Калигулы – Нерон приносит авторитет цезаря в жертву своему индивидуализму и страсти к искусству. Император, выступающий как актер, император в маске, император, участвующий в бегах колесниц на колеснице, запряженной десятью лошадьми и падающий с нее на повороте… Все это выглядело несколько странно, вызывало презрение со стороны знати, но подчас нравилось народу. “Хлеба и зрелищ”. Благополучие первых лет правления Нерона было обеспечено финансовыми успехами. Император, выступающий как актер, к тому же актер не плохой, но посредственный – это было новое острое, скандальное, изысканное зрелище для римской толпы.

Римская религия к тому времени не находила отклика в сердцах римлян: большинство из них либо было атеистами, либо верило в астрологию и практиковало восточные культы. Но ритуалы ее были непреложны, поскольку их выполнение означало признание римского могущества.   Поэтому отказ христиан поклониться идолам, в особенности статуям обожествленных императоров воспринимался, как действия, порочащие римский государственный строй. Христиане превратили скандал (публичный отказ от поклонения языческим богам, сопряженный с проповедью веры в Христа)   из средства достижения неких мирских целей в средство для достижения целей духовных (мученической смерти за Христа).

С падением Римской империи чувственная культура поздней империи уступила место символичной Христианской культуре и скандалы уже не играют роли. (О Средних веках см. выше).   Церковность, наполнявшая все стороны жизни превращает скандалы из действия, разрушающего порядок, в действие,   пусть грубое, но утверждающее высший Божественный порядок. Сюда могут быть отнесены поступки многих святых, становившимися “юродивыми Христа ради”, совершающих безумные поступки с целью своим вызывающим поведением показать, что внешнее благопристойность, показное благочестие отнюдь ни есть показатель близости к Богу. Святые, которые кажутся безумными, но точными словами обличающие “сильных мира сего”.

Нечто похожее представляют собой абсурдные действия учителей японского буддистского течения дзэн. Метод дзэн направлен на освобождение ума от каких бы то ни было условностей с целью нахождения абсолютной истины. Известны многие случаи скандального поведения адептов дзен. Например, такой: когда ученики молились статуе Будды, учитель подошел к ней и разбил ее. Он совершил святотатство? В дзэне это трактуется по-другому. Своим поступком учитель гораздо более наглядно, чем словесным убеждением, показал, что ученики должны освободиться от всех условностей, в том числе и от поклонения статуе ради достижения абсолютного знания. Поклонение учеников (добро в обычном понимании) и поступок учителя (зло) в понимании дзэна ничто по сравнению с истиной, которая находится за гранью добра и зла.

В эпоху Возрождения на смену торжественному григорианскому хоралу приходят “взволнованные” произведения Монтеверди, на смену рассказам о чудесах и жизни святых приходят   эротические и плутовские рассказы, объединенные в сборники (”Декамерон” Джованни Боккаччо, “Гептамерон” Маргариты Наварской, “Гаргантюа и Пантагрюэль” Франсуа Рабле );   вместо святых героями становятся распутные монахи, купцы, “веселые вдовы”, молодые повесы. Скандал, любовное приключение, плутовство вновь становятся чертами эпохи.

Профанация символического мышления Позднего Средневековья происходит в разных сферах.   Скандалом становится изображение Рафаэлем своей любовницы Форнарины обнаженной – искусство того времени предпочитает, чтобы изображению обнаженного тела соответствовал некий библейский или античный контекст, чтобы была изображена не определенная обнаженная женщина, но символичный персонаж.

Роскошь и разврат Папского двора в Риме, столь поразившая Мартина Лютера, думавшего найти там источники благочестия.   Виттенбергские тезисы, вывешенные бывшим монахом-августинцем на дверях церкви, стали скандалом, определившим судьбы Европы на столетия вперед.

Позднее в XVII- XVIII веках скандальность зачастую становится уже способом добиться успеха. Авантюристы просто наводняют Европу и Россию.   Джакомо Казанова, Граф Калиостро – люди, в которых причудливо смешивались эротизм, авантюризм и мистицизм (не только Калиостро, но и Казанова уделяли большое внимание оккультизму).   Их мемуары   и   воспоминания о них их современников рисуют множество пикантных и скандальных историй, в которые попадают они. Интересно мнение самого Казановы о своей роли в обществе того времени. Венецианец заявляет, что он всегда предпочитал ловить дураков и не   оставаться в дураках, стричь овец и не давать обстричь себя в этом мире, который, по его мнению, всегда хочет быть обманутым. Однако он всегда решительно возражал против того, чтобы из-за этих принципов его считали ординарным представителем традиционной грабительской черни, которая грубо и откровенно ворует из карманов, вместо того, чтобы элегантной комбинацией выманить деньги у дураков. Для него веселиться за счет глупцов, облегчать их кошельки   и “наставлять рога” мужьям было своего рода миссией посланца Божественной справедливости, направленной на то, чтобы наказывать земную глупость.

Если Казанова и Калиостро сделали свою скандальную славу путем для достижения успеха, то их современник, Донасьен Альфонс   Франсуа, маркиз де Сад, наоборот, благодаря своим выходкам, низвергается из аристократического общества   в бесконечные тюремные заключения и в финале в дом умалишенных.

Фигура Сада, память о котором   была скрыта за   многочисленными домыслами и легендами,   за ярлыками “садист”, “садистский” , чьи литературные произведения были изданы лишь в начале XX века, а некоторые только после 2-ой мировой войны, является одной из ключевых для рассмотрения темы скандалов. Прежде всего потому, что сам Сад выше   всего ставил не преступление, зло, скандал ради некоей цели, но совершенно бесцельные. Преступление ради преступления, искусство ради искусства… Как в сущности похожи эти два экстремальных лозунга. Сад интересен тем, что смешал их. Сад размыл границы своего литературного мира, воплощая свои фантазии в жизнь, и, с другой стороны, свою собственную жизнь   превратил в произведение искусства (К творчеству Сада неустанно обращается последующая французская литература (Ш. Бодлер, Г. Аполлинер, Лотреамон), кинематограф, драматургия – “Маркиза де Сад” японского писателя и драматурга Ю. Мишимы (о нем будет упомянуто после).   “Сад заслуживает внимания не как скандалист и сексуальный извращенец и не как писатель, а   по причине взаимозависимости этих двух сторон его личности ” (4) . О молодом Саде известно то, что он вел обычную жизнь богатого повесы, был известен своей расточительностью, участвовал в Семилетней войне.

Жестокие забавы были достаточно распространены среди высших классов того времени. Поэтому к Саду привлекли внимание не его жестокости, но то, с каким, выражаясь   современным судебным языком “особым цинизмом” он совершал их. Злоключения его начинаются с того, что 3 апреля 1768 года (в день Св. Пасхи) некая нищенка Роза Келлер крича от боли является в полицейский участок, где признается, что маркиз избивал ее плетью. Далее следует небольшое тюремное заключение,   затем череда жалоб, периодические заключения в тюрьмы (самое известное – в   Бастилию, где Сад   2 июля 1789 года (накануне взятия Бастилии) кричит толпе из окна камеры, что в Бастилии убивают заключенных, и призывая восставших к штурму тюрьмы). Потом переход на сторону якобинцев. Во времена Наполеона за сатирическую пьесу о нравах императорского двора Сада заключают в госпиталь для душевнобольных, где он и остается до самой смерти. Итак, перед нами жизнь в постоянной оппозиции. Сначала к дореволюционному порядку, затем к диктатуре якобинцев (Сад сидел в тюрьме и при них), затем к Наполеону.   Более того, Сад оппозиционен даже к части современной ему эротической ( ! ) литературы. Ретиф де   Ла Бретонн называет его не иначе, как “гнусным”. Между писателями   завязалась настоящая литературная дуэль на страницах парижской печати.

В XIX веке скандалы уже становятся уже почти необходимым элементом культуры. С ними тесно связано понятие дендизма.   Зародившись в Англии, дендизм приобретает черты романтического бунтарства. Он ориентирован на экстравагантность поведения, оскорбляющего, скандализирующего светское общество, и на романтический культ индивидуализма. Оскорбительная манера держаться, “неприличная” развязность жестов, демонстративный шокинг – все формы разрушения светских запретов воспринимались, как поэтические. Такой стиль жизни был свойственен Байрону. С другой стороны,   существовала и иная интерпретация дендизма. Здесь презрение к общественным нормам выливалось в презрение “утонченного индивидуалиста” по отношению к грубости “светской толпы”.

На исходе века происходит скандал, оказавший сильное влияние на культуру,   и потрясший людей того времени. Речь идет о суде и заключении О. Уайльда за “содомию и оскорбление общественной морали”. Имя писателя оказалось на какое-то время вычеркнуто из литературы. Но этот скандал интересен тем, что явился переломным в творчестве столь крупной фигуры европейской литературы конца ХIX века,   как О. Уайльд. Если до суда Уайльд культивировал образ эстета, то в тюрьме и после нее он обращается к “эстетике страдания”, к описаниям страданий всеми покинутой души (”Баллада о Редингтонской   тюрьме”, “De Profundis” ).

В России конца XIX – начала ХХ века скандал, оскорбление мещанской пошлости, становится распространенной манерой поведения так называемых “декадентов”. Настоящей “чемпионкой” по скандалам стала поэтесса Зинаида Гиппиус. Один из самых известных –   на обеде в честь религиозного общества Гиппиус, обращаясь к сидевшему рядом епископу произнесла: “Ах! Принесли бы сейчас жаренного младенца!”   Епископ был шокирован.

Безусловно, нельзя не упомянуть такого “хулигана”, как Владимир Маяковский, А. Вертинский, например,   вспоминает о нем следующее: ” Во всей его манере держаться, в фигуре, осанке и жестах чувствовались непередаваемое презрение к окружающим и явный вызов обществу. Он был непримирим и беспощаден во всех своих суждениях и ошибках . А о богеме того времени в целом: “Мы, объявившие себя футуристами, носили желтые кофты с черными широкими полосками, на голове цилиндр, а в петлице деревянные ложки. Мы размалевывали себе лица, как индейцы, и гуляли по Кузнецкому, собирая вокруг себя толпы. Мы появлялись в ресторанах, кафе и кабаре и читали там свои заумные стихи, сокрушая и ломая все веками сложившиеся вкусы и понятия”


Загрузка...



Схожі твори: