Головна Головна -> Твори -> Отрочество Ивана Александровича Гончарова

Отрочество Ивана Александровича Гончарова



Ваня чувствовал себя совершенно чужим в этом училище, вдали от родного дома. Ему была не по душе коммерческая наука, коммерческая деятельность не привлекала. Ученики шпионили друг за другом. Чтобы быть на хорошем счету, достаточно было преуспевать в пении и, танцах – любимых предметах директора. Пребывание в училище сглаживало только присутствие брата. Вспоминая эти годы, Иван Александрович писал Николаю: «…По милости тупого и официального рутинера, Тита Алексеевича, мы кисли там восемь лет, восемь лучших лет, без дела! Да, без дела. А он еще задержал меня четыре года в младшем классе, когда я был там лучше всех, потому только, что я был молод, то есть мал, а знал больше всех…»

Ваня был способным и развитым мальчиком, но вся обстановка училища, бездумное заучивание угнетали его. Помимо русской словесности, немецкого и французского языков, истории – предметов, интересовавших Гончарова, в училище преподавались еще бухгалтерия и коммерческая арифметика, к которым у мальчика не было никакого интереса. Потому не случайно на третьем году обучения воспитанник Иван Гончаров «замечен в нерадении». И хотя на шестом году он был «единогласно   признан  достойным   награждения   книгою», по-настоящему хорошим учеником Гончаров так и не стал: коммерция не была его стихией.

В годы пребывания в училище самыми радостными днями были каникулы, дни, проведенные дома, встречи с матерью. Трегубов тосковал по своему любимцу и, когда тот приезжал, не расставался с ним: катался на лодке по Волге или в экипаже по окрестностям Симбирска. Но счастливая пора каникул проходила быстро и наступал день, когда нужно было возвращаться в ненавистное училище с его зубрежкой и фискалами.

Пребывание в училище могло затормозить духовное развитие юноши. Но к счастью, он много занимался самостоятельно, много читал. Все больше и больше влекла к себе литература. Чтению он отдавал все свободное время. В училище была довольно обширная библиотека. Иван прочитал сочинения Вольтера, книги исторического содержания, перечитал Фонвизина, Ломоносова. В последних классах он в подлиннике читал В. Гюго, А. Дюма, Э. Сю. Это повальное чтение, без присмотра, без руководства, даже без порядка и последовательности, открыв мальчику преждевременно глаза на многое, не могло не подействовать на усиленное развитие фантазии. Прошло восемь лет в стенах училища. Иван Гончаров окончательно убедился в бесполезности своего дальнейшего пребывания здесь. Его интересы и стремления не имели ничего общего с целями и задачами коммерческого училища, и в 1830 году, приехав домой на ка-никулы,;Иван добился согласия матери на уход из училища. Николай Гончаров тоже не стал коммерсантом. Впоследствии, после окончания университета, он почти тридцать лет был учителем словесности в гимназии и принимал деятельное участие в общественной жизни Симбирска как член Комитета Карамзинской библиотеки. Библиотека в то время была почти единственным центром общественной и культурной жизни города.

Итак, коммерсант из Ивана не получился, и в сентябре 1830 года «по просьбе купеческой вдовы Авдотьи Матвеевны Гончаровой» он был уволен из училища с выдачей свидетельства, в котором отмечались «очень хорошие» успехи по русскому и иностранным языкам, географии и истории. К этому времени Иван уже пробовал свои силы на литературном поприще. «Писать – это призвание – оно обращается в страсть. И у меня была эта страсть – почти с детства, еще в школе», – писал он позднее. И вполне закономерно было стремление Гончарова поступить на словесный факультет Московского университета. В 1830 году восемнадцатилетний Иван Гончаров подает заявление о приеме…

1830-й – холерный год… В Москве вся жизнь замерла. По улицам медленно движутся кареты с больными. Город оцеплен войсками. Учебные заведения закрыты. Закрыт и университет. Иван вынужден сидеть дома. Вместе с братом Николаем, поступавшим на юридический факультет, он тщательно готовится к вступительным экзаменам. Все шло хорошо, как вдруг, за четыре месяца до вступительных экзаменов, было получено предписание Министерства просвещения об обязательной сдаче поступающими на словесный факультет экзамена по греческому языку. Иван, как и его товарищи, о греческом языке и понятия не имел: он изучался только в духовных училищах. Пришлось готовиться, к сдаче экзамена и по греческому языку. Гончарову помогло успешно его сдать хорошее знание латыни и упорный труд.

В августе 1831 года, сдав вступительные экзамены, Гончаров был принят в Московский университет. Тщательная и серьезная подготовка к экзаменам, любовь к литературе и систематическое чтение не пропали даром, Профессора, по назначению ректора проверявшие знания в языках и науках, нашли его достаточно подготовленным к слушанию лекций.(Сбылись мечты Ивана Гончарова – он студент лучшего университета России.

Начало тридцатых годов для Московского университета было периодом обновления. На смену старым профессорам пришла талантливая молодежь, которая внесла свежую струю в обучение, способствовала повышению уровня университетского образования. В университет устремились люди, жаждущие знаний, готовые отдать все силы родной стране. «Мы, юноши, полвека тому назад, – замечает Гончаров, – смотрели на университет как на святилище и вступали в его стены со страхом и трепетом… Свободный выбор науки, требующий сознательного взгляда на свое влечение к той или другой отрасли знания, и зарождавшееся из того определение своего будущего призвания – все это захватывало не только ум, но и всю молодую душу». Такие благородные стремления были характерными для передовой молодежи того времени.

А время было нелегким. Самодержавие не забыло 14 декабря 1825 года. Оно было напугано восстанием декабристов, польским освободительным движением 1830-1831 годов, крестьянскими волнениями и холерными бунтами. Но не только внутренние дела беспокоили Николая I. В 1830 году во Франции произошла революция. И на все это царское правительство ответило разгулом реакции. В 1826 году высочайшим указом был создан специальный корпус жандармов во главе с графом Бенкендорфом – для решительного подавления всякой свободной мысли. Усилился цензурный гнет. Министр просвещения граф Уваров в своей деятельности исходил из «охранительных начал» православия, самодержавия и народности, которые, по существу, были программой дальнейшего усиления репрессий в области науки, литературы и искусства. Проводниками этих «начал», по мысли Уварова, должны были стать университеты, и уж конечно московский. Но полностью достичь этого министру не удалось.

Московский университет, по словам Герцена, стал истинным «средоточием русского образования». Несмотря на все попытки правительства задушить свободомыслие, в нем царил дух демократизма. Многие дисциплины преподавали одаренные люди, с хорошей научной подготовкой.

Симпатии и любовь студентов снискали профессора: М. Т. Каченовский – читавший курс русской истории и статистики, Н. И. Надеждин – преподававший историю Греции и Рима, И. И. Давыдов – для того времени крупный специалист по истории русской литературы. Каждый из них – один в большей степени, другой в меныпей – оказал влияние на развитие и образование студентов. Гончаров с увлечением слушал их лекции – интересные, насыщенные богатым материалом. Большое влияние на формирование общественных и эстетических взглядов будущего писателя оказали лекции по теории изящных искусств Николая Ивановича Надеждина. Лекции Надеждина и его статьи были важным вкладом в развитие русской критической мысли. Н. Г. Чернышевский говорил, что это «один из замечательнейших людей в истории нашей литературы, человек замечательного ума и учености», что он «первый прочно ввел в нашу мыслительность глубокий философский взгляд», «первый дал прочные основания нашей критики».

Идеи Надеждина находили горячий прием у студентов. Он выступал за просвещение народа, доказывал, что без просвещения не может быть народной литературы. По мнению Гончарова, лекции Надеждина «были благотворны для слушателей по новости, смелости идей, языка». Значение их будущий писатель видел в том, что «они сближали науку и искусство сжизнию, изломали рутину, прогнали схоластику и освежили умы слушателей – внесли здравый критический взгляд на литературу. Кроме того, производили и другое нравственное влияние, ставя идеалы добра, правды, красоты, совершенствования, прогресса и т. д. Все это совпадало с возникавшею и в тогдашней современной литературе жизнию, внесенною, после застоя, Пушкиным и его плеядою, критическим переворотом – после старой риторической школы, в журналистике тем же Надежди-ным…» Но выступая за прогресс и просвещение, На-деждин оставался сторонником существующего строя и резко отрицательно относился к революционным теориям, к революционному движению. Он осуждал и революцию 1830 года во Франции, и польское освободительное движение.


Загрузка...



Схожі твори: