Головна Головна -> Твори -> Роман «Что рассказано?»

Роман «Что рассказано?»




Родился в украинской семье новоприбывших эмигрантов США, сообщает биографическая справка. Себя определяет американцем с украинскими корнями («Я американец и как такой ценю свое право быть заинтересованным в истории даже такого пасмурного общества, из которого убежали мои родители»): и образование, и образ жизни Мельничука стали уже сугубо американскими, хотя его ментальнисть, культурное достояние сформированные украинской средой, с которым он сохраняет творческие отношения вся жизнь. (Мельничук хорошо знакомый с лидерами «нью-йоркской группы» поэтов, подружился во время своего визита в Украину с Ю. Андруховичем, В. Горемыкой, дружил из С. Павлычко и т.п.). Он — автор ряда рассказов, поэзий, переводов, литературных статей, лауреат премии Мак Гинниса в жанре беллетристики (1992); профессор Бостонского университета; редактирует литературный журнал «Агни». «Что рассказано?»(в украинском переводе, где едва передана поэтичность и ироническое звучание оригинала, выдало харьковское издательство «Фолио» в 1996 г.) — это его первый роман (недавно появился второй — «Непоправимые потери»).

Роман «Что рассказано?» («What is Told») впервые выдало уважительное издательство «Фабер енд Фабер», где длительное время работало Т. С Элиот, и его выход вызвал захваченные отклики американской печати. «Нетрудно полюбить голос Мельничука. Понятно, что он дослушался собственных призраков, когда работал над этим находчивым завершенным романом», — писала «Нью-Йорк Тайм Бук Ревю». «Масштабный… блестящий Мельничук ширяет сквозь декады и континенты, от лирических пассажей к широкому плану, от домашних сцен к философствованию. Его объединение мифа и реализма, пронизанное насилием и комичностью, напоминает о Гарсия Маркеса», — отмечала «Бостон глоуб». Аскольд Мельничук в своем замечательном первом романе препарирует украинскую душу с фаталистическим, почти екзистенцийным юмором, лишь изредка обращаясь к проповеди», — акцентировала « Лос-Анджелес-Таймс».

Такие отзывы на англоязычное произведение с украинской тематикой встречаем впервые. Украинская рецепция — и со стороны диаспоры, и от «материка» — была значительно скромнее. И это понятно, так как авторский голос и отношения к незыблемым догмам позабавлено патетики и преисполнено иронией, которая не является обычным для украинской критической мысли. И вопреки этому с романом Мельничука в американский мультикультуральный контекст вошли не только украинские реалии, но и гуманность украинского менталитета. И трагическая судьба украинской наций. Так как же вспомним: еще в шестидесятые года герой романа «Синдром Танатоса», написанного писателем с американского Юга Перси Вокером, задавал риторический вопрос: «Кто знает сегодня украинцев?», будучи определенным, что нация эта была уничтожена ее многочисленными врагами и исчезнувшая из лица земли. Мельничук же не только внедрил украинские реалии в контекст американской современности, а и органически использует этот материал для постановки философской проблемы самоидентификации человека с другим сознанием в динамическом современном мире как такой, что ею проникается американское сознание.

Об органической принадлежности Мельничука к американской литературе («Он есть не украинским писателем в екзили, а американским писателем украинского происхождения, которого, однако, очень интересует собственное происхождение и корни и который мастерски умеет заинтересовать своими «этническими» историями других», — писал, представляя автора украинскому читателю Павлычко) свидетельствуют не только его слова о том, что дорогу в поэзию ему помог проложить Д. Волкотт, или, что он более осведомленный с литературой американской, чем из украинской, а прежде всего дискурс его романа, который полностью вписан и в тематический круг, и в эпистему литературы США конца XX ст. Ведь основная проблема этого произведения — самоидентификация, которая есть центральной для американской ментальности этого времени. Этот уже обычный в литературе США скелет обрастает у Мельничука украинским «телом», опираясь на украинскую архетиповость и американскую реальность. Это основной стрежень романа «Что рассказано?», который служит внутренним организатором текста. Роман пронизан всеобъемлющей иронией, он на равных использует и историю, и миф истории, в нем обыгрываются пафосные ситуации и обобщенные образа, здесь трагедию нельзя отделить из фарса… В маленьком по объему тексте Мельничук сумел осветить судьбу Украины — от давности до современности, причем на фоне европейской истории и основных ее координат, и все это «смонтировав» с американской ситуацией.

Два эпиграфа к роману направляют читателя в необходимом направлении. «Или есть что-то правдивее за правду? — спрашивается в одном из них. — Так, — отвечает грек Казанзакис. — Легенды. Они придают вечное значение эфемерной правде». А второй (из «Ивана Грозного» Б. Бобрика) — объясняет, как совершаются легендыми.

Семантически нагруженным есть уже слог действующих лиц (как в пьесе), что его сразу подает автор. Все они походят из Раздорожье — украинского городка, который существует из прадавних времен на перекрестке разных народов и культур. «1492 — Колумб высадился на Кубе, да Винчи сделал черчение первой летающей машины. Рюрик Предрассудок забил впервые корову своего соседа и так начал феод, который просуществовал три века». Будучи хроникой жизни одной семьи Предрассудков в XX ст., роман перерастает в историю целого народа и шире — целой ячейки государств, к которым украинский нациям пришлось входить.

Два брата Предрассудки — Зенон и Стефан — символизируют и нативистску, народническую, и прозападную, определенной мерой диспорную линию в истории украинского национального духа. Зенон сразу заявлен как заперт в пределах наций, ее границ, парадигмы, бытие. Роман и начинается из того, что, влюбившись в Наталку, Зенон отказывается от предложенной ему должности одного из кураторов Лондонского музея и поворачивается к родному Раздорожью, чтобы вступить в брак с любимой. Зенон «верил, что его страна нуждается в освобождении от влияния соседей — России, Польши и Австрии. А для этого нужно сохранять чистоту родного языка. — Язык живой благодаря таким людям, как ты, — говорил он Наталке. — Ты есть национальное сокровище».

Дальше его жизнь можно считать конспектом судьбы украинского интеллигента из Западной Украины: служба в австрийской армии во время Первой мировой войны, лагерь плененных, трагичность послевоенного мироощущения, характерная для «утраченного поколения». А дальше — «года проходили в ступоре стрельбы и революций». Зенон частично разделяет марксистские позиции, тем не менее он — национально сознательная, специально консервативный человек традиционной культуры, итак в советские времена испытает преследований за преданность национальной идее, а во время Второй мировой войны он вместе с тем поддерживает связь и с партизанами, и с немцами-оккупантами. Он будто обрекает себя на неминуемую смерть. И она наступает как наказание за адюльтер с женой немецкого офицера (то есть за заигрывание с чужой культурой…). В авторском эпиграфии, лишенному пафосу, эту «контурную» историю национальное сознание изложено вместе с тем и поэтически, и иронически, как это и характерно для литературы, обозначенной синдромом постмодернизма.

Родственная жизнь — дочь и жена — существенно дополняет доминанту этого образа. Недаром первую часть романа названо «Женщина — это будущее». Его жена Наталка — сельская девушка, естественная и прекрасная, она поет народные песни, готовит и шьет. ее интеллект неразвитой (Зенон настойчиво заботится о ее образовании), но влечение к красоте и гармонии урожденный — и об этом в гротесковой комической манере автор сообщает, акцентируя внимание на ее тонкие пальцы, будто созданных для игры на пианино, о котором некогда даже не слышали в селе. Так вот и приходится отправляться на поиски судьбы в город. Ее большой поток сознания (своеобразная модификация аналогичного «хода мыслей» Молли Блум с джойсивского «Улисса»), благодаря которому автор очерчивает значительный отрезок истории, — то время, когда Зенон исчезает «в большом мире», а Наталка ждет ребенка в чужом для нее городе, одинокая и придавленная, — удостоверяет ее чистоту и естественность, гостеприимство и, всю атрибутику человека из народа.

Дочь Зенона и Наталки, Слава Ласточка, гротесковое продолжение отца, который воспитывает ее, приобщая к духу предков (Мельничук вносит метафору — любимые многочасовые прогулки с ребенком Зенон проводит на кладбище, где девочка наконец начинает чувствовать лучше, чем среди живых), и матери, укоренившейся не сознанием, а всем своим естеством. Парадокс же заключается в том, что свою «духовность», музыкальность девушка наследует не от отца, а от матери как урожденную архетипову мелодичность наций.






Схожі твори: