Головна Головна -> Твори -> Путь к национальной драматургии

Путь к национальной драматургии




Желание исправлять нравы и разъяснять истину, стремление исполнять свои обязанности перед обществом заставили Сумарокова обратиться к драматургии. Путь к национальной драматургии, — полагал Сумароков, — должна открывать трагедия. По назначению своему трагедия, как вместе с другими драматургами эпохи понимал ее Сумароков, занималась особами царской крови, от которых зависели судьбы государств и народов. Но Сумароков вместе со своими учениками и современниками считал человеческую природу исторически неизменной, полагая, что во все времена люди думали и чувствовали одинаково. Обстановка событий поэтому была несущественна.

Драматург передавал основное, ведущее — борьбу идей, столкновение между разумом человека и его чувствами, между его обязанностями перед государством и личными влечениями.

Перед русским обществом 40—50-х годов XVIII века стояла насущная задача — создание национального публичного театра. Нужно было в первую очередь создать свой, отечественный репертуар, так как представления на русском языке в частных городских и «школьных» театрах все еще ограничивались показом «школьных» драм или инсценировок любовно-авантюрных повестей и романов.

Решение этой задачи взял на себя Сумароков. В 1747 году им была написана трагедия «Хорев», и этот год стал годом рождения новой русской драматургии, превратившей сцену национального театра в трибуну пропаганды высоких нравственных и политических идеалов «просвещенной монархии». За свою творческую жизнь Сумароков написал девять трагедий: «Хорев» (1747), «Гамлет» (1748), «Синави Трувор» (1750), «Аристона» (1750), «Семира» (1751), «Димиза» (1758, позже переделанная в «Ярополкаи Димизу»), «Вышеслав» (1768), «Димитрий Самозванец» (1771) и «Мстислав» (1774), принесших ему подлинную славу среди современников. Недаром Н. И. Новиков сказал о нем: «Хотя первый он из россиян начал писать трагедии по всем правилам театрального искусства, но столько успел во оных, что заслужил название северного Расина».
Трагедии Сумарокова выдержаны в строгих правилах поэтики классицизма, которые для русской литературы были сформулированы им самим в эпистоле «О стихотворстве», «Эпистоле» 1755 года и некоторых других произведениях.

Основное содержание трагедии, по Сумарокову, не только в представлении «плача и горести» от «Венерина гнева» (т. е, любви), но и в показе таких событий, которые могли бы, действуя на чувства, морально воспитывать зрителя («Принудить чувствовать чужие нам напасти и к добродетели направить наши страсти»). Этого можно добиться только при соблюдении трех единств: единства действия

Не представляй двух действ к смешению мне дум,
Смотритель к одному свой устремляет ум.
Ругается, смотря, единого он страстью
И беспокойствует единого напастью;
единства времени —
Не тщись глаза и слух различием прельстить
И бытие трех лет мне в три часа вместить:
Старайся мне в игре часы часами мерить,
Чтоб я, забывшися, возмог тебе поверить,
Что будто не игра то действие твое,
Но самое тогда случившись бытие;
единства места —
Не сделай трудности и местом мне своим,
Чтоб мне театр твой зря имеючи за Рим,
Не полететь в Москву, а из Москвы к Пекину,
Всмотряся в Рим, я Рим так скоро не покину.

В трагедиях Сумарокова резко проведено разделение персонажей на положительных и отрицательных; характеры статичны, и каждый из них является носителем какой-либо одной страсти; стройная пятиактная композиция и небольшое число действующих лиц помогли сюжету развиваться в соответствии с поступками героев, действия которых служили для раскрытия основной идеи. Стремлению автора донести свои мысли до зрителя служил относительно простой, ясный и лаконичный язык: «И не бренчи в стихах пустыми мне словами, скажи мне только то, что скажут страсти сами»,
«Александрийский» стих (шестистопный ямб с парной рифмовкой), которым написаны все трагедии, порой приобретал афористическое звучание.

В трагедиях выводились лица из привилегированной среды: «посадский, дворянин, маркиз, граф, князь, владетель восходят на театр». Сюжеты для большинства трагедий драматург брал из отечественной истории.

Основной конфликт в трагедиях Сумарокова обычно заключался в борьбе разума со страстью, общественного долга с личными чувствами, и побеждало в этой борьбе общественное начало. Подобное столкновение и его разрешение были призваны воспитывать гражданские чувства у дворянского зрителя, внушать ему мысль о том, что государственные интересы должны быть превыше всех других.

Соблюдение правил классицизма, прежде всего отнесение событий в глубь истории, не помешало Сумарокову наполнить содержание своих трагедий злободневными вопросами его времени, придать им политическую окраску, что можно усмотреть уже в его первой трагедии.

Действие в трагедии «Хорев» происходит в далекие времена в Киеве. «Князь Российский» Кий, одержав в свое время победу над бывшим князем «Киева-града» Завлохом, захватил его престол. В Киеве осталась дочь Зав-лоха Оснельда, ее полюбил Хорев (брат и наследник Кия). Оснельда отвечает ему взаимностью. Но их счастью помешало намерение Завлоха вернуть себе киевский престол. Хорев вынужден возглавить войско против Завлоха. В душе героев (Хорева и Оснельды) начинается борьба чувства с долгом. Но вот что существенно: на развитии действия это мало отражается. В конечном счете Хорев остается верен долгу, а Оснельда — Хореву, то есть чувству.

Виновником трагической коллизии оказывается «первый боярин Кия – Сталверх. Это он доносит Кию на Хорева, обвиняя последнего в мнимой Йемене ради любви к Оснельде. Пагубная доверчивость Кия приводит к гибели Оснельды (Кий ей отсылает кубок с ядом) и к самоубийству Хорева, честно выполнившему свой долг, но не перенесшему смерти возлюбленной.
Трагедия оказалась направленной против одного из зол XVIII века — фаворитизма, засилия временщиков, с чем боролись еще и Феофан Прокопович, и Кантемир. Кий у Сумарокова не деспот, не тиран, но он осуждается драматургом за отсутствие проницательности, недопустимое у истинного главы государства.

Еще более явной оказалась политическая направленность во второй трагедии Сумарокова – в «Гамлете». В душе Гамлета тоже происходит жестокая борьба чувства с долгом: убивать или не убивать Полония, погубившего отца Гамлета. Убить Полония – потерять Офелию, сохранить Полонию жизнь — не выполнить долга перед памятью отца. От такой альтернативы Гамлет собирается даже покончить с собой. Но мысль о том, что скажет о нем народ, находящийся «под тяжким бременем», останавливает его от рокового шага. Когда же Гамлету становится ясно, что Клавдий, захвативший престол отца Гамлета, превратился в тирана, он убивает злодея. И Сумароков оправдывает это убийство. В этом смысле «Гамлет» оказывается близок к одной из поздних и явно тираноборческих сумароковских трагедий – к «Димитрию-Самозванцу».

Выступление Сумарокова против режима Екатерины II наиболее ярко отразилось в двух его трагедиях — в «Вы-шеславе» и «Димитрии Самозванце*. Создав в «Вышесла-ве» образ монарха, все время побеждавшего свои страсти, Сумароков преподнес недвусмысленный урок императрице. Но самым значительным произведением Сумарокова следует признать трагедию «Димитрий Самозванец». Написанная на материале событий Смутного времени, она была наиболее современной из всех трагедий Сумарокова. Изображение Димитрия как узурпатора отвечало самым злободневным проблемам времени.

Но в еще большей степени усиливалось политическое звучание трагедии откровенным требованием Сумарокова свергнуть с престола царя-тирана, «Москвы, России врага и подданных мучителя». Сумароков не жалел черных красок для прямолинейного разоблачения «изверга на троне». Характер Димитрия Самозванца был задан еще до начала пьесы — первое издание трагедии вышло с портретом (!) Димитрия, под которым было помещено следующее четверостишие:

Сей муж отечества смертельная был рана; Зрим в образе его убийцу и тирана. За варварство злодей утратил наконец Безвременно и жизнь, и скипетр, и венец.
Не менее красноречивы и автохарактеристики «героя»: «Зла Фурия во мне смятенно сердце гложет. Злодейская душа спокойна быть не может», «Я к ужасу привык, злодейством разъярен, Наполнен варварством и кровью обагрен». Димитрий тиранствует и «по страстям», и сознательно:

Перед царем должна быть истина бессловна; Не истина, царь — я, закон — монарша власть, А предписание закона царска страсть. Невольник тот монарх, кто презрит те забавы, В которых вольности препятствуют уставы…
Окончательно лишив прав своих подданных, он заявляет:

Блаженство завсегда народу вредно:
Богат быть должен царь, а государство бедно.
Ликуй, монарх, и все под ним подданство стонь!
Всегда способнее к труду нежирный конь, Смиряемый бичом и частою ездою
И управляемый крепчайшею уздою.

Интересно то, что Сумароков, осудив Димитрия за все его антигосударственные и антинародные злодейства, совсем не ставит ему в вину «самозванство». Не порода, а дела венчают монарха:

Когда бы ты не царствовал злонравно, Димитрий ты иль нет, сие народу равно.
Речами положительных героев (Ксении, Шуйского, Георгия, Пармена) создается образ добродетельного монарха, заботящегося о своих подданных, защитника народа, строго соблюдающего законность.

Большой заслугой Сумарокова было то, что освобождение от тирана в его трагедии выпало на долю «народа» . Но и здесь сказалась сословная ограниченность драматурга: даже в самых патетических местах «Димитрия Самозванца» речь шла лишь о замене царя-тирана «добродетельным монархом:

Народ, сорви венец с главы творца злых мук! Спеши, исторгни скипетр из варваровых рук, Избавь от ярости себя, непобедимый. И мужа украси достойна диадимой!.
«Димитрий Самозванец» положил начало русской политической трагедии.

Политическая направленность трагедий Сумарокова определила ограниченное количество действующих лиц. Основными персонажами были обычно властитель и любящие друг друга герой и героиня. Властители, «тиранствуя» по разным причинам: под влиянием доносов лукавых приближенных или собственной любовной страсти, — препятствовали соединению влюбленных.

Характерно развитие образа героя от пассивного «любовного» Хорева к стойкому Оскольду, борющемуся за свой народ. Трагический конфликт заключается в борьбе чувства с долгом, преимущественно гражданским, но в иных случаях и кровным, семейным. Сюжет осложняется иногда вмешательством лукавых царедворцев.

Молодой герой и молодая героиня выступают в качестве жертв. Герой пассивен в тех случаях, когда он «любовник», но когда он выполняет общественный долг, как Гамлет, мстящий за отца, или особенно Оскольд, сражавшийся за свой народ, он — герой в полном смысле этого слова.






Схожі твори: