Головна Головна -> Твори -> Пословицы русского народа

Пословицы русского народа




Чуть подробней об этом сказано у С.В.Максимова: „Он иногда подходит к теплинам дроворубов погреться, хотя в этих случаях имеет обыкновение прятать свою рожу”. Прячет, конечно, не от стыда за свою внешность, а, скорее всего от непривычного для него света и жара костра.
Подходят иногда в холодные ночи погреться к кострам охотников и мордовские „богини леса”. О чувашском лешем сообщается, что иной раз, когда дровосеки разложат в лесу огонь, „упете” приходит к ним погреться у костра. Но если горит в огне черемуха, то упете боится близко подходить, так как искры от черемухи могут спалить его шерсть “.

Таджикская аджина „зимой приходит погреться у очага; она присаживается к огню, а ночью прячется в золе”.
Зная эту слабость демонов, люди иногда разыгрывают с ними злые шутки, пример чему приведен в былпчке „Про церковку”, записанной в начале века в Белозерском уезде Новгородской губернии:
„Был у мужиков построен стан на пустоше. Поехали o н e и квартировали в нем. Повадилась к ним цертовка ходить в обед, когда оне лягут спать. Оне видят, что дело не ладно. С утра до обеда оставили целовека калить шширу. Пришли крестьяне на обед, выворотили эту плиту из огня, спахали с ней уголь и положили опеть на старое место. Легли отдыхать, а сами не спят и ожидают гостью. Церез несколько времени идет цертовка в стан с распуппиенным волосам, нагая и с ребенком – и садится на эту шширу. Обожгла всю ж… и изо стана вон. И заревела: …Ой. Ой. Ой! Ой. ой, ой!”,.. Тем цертовку и лишили ходить в стаи”.
Добавлю от себя, что „цертовка” эта была как раз ..полудницей”, поскольку повадилась ходить к людям „в обед, когда оне лягут спать”.

Обжегся угольком и таджикский гуль, подошедший однажды к костру охотника и ставший подражать действиям человека, ибо опыта обращения с горящими углями у гуля, очевидно, не было. Не по этой ли причине иные демоны нетерпимы к огню? В Мордовии записана быличка со слов человека, дед которого заплутался в лесу, сидел ночью у огня, вдруг явилась Вирь-ава, “дед от огня задом – и ушел в кусты”, а она “разметала огонь, забросила в сторону лукошко, но ему вреда не сделала”.

Лешие способны одевать и носить, пусть и навыворот, одежду, полученную или похищенную ими у человека. Это уже нечто такое, что превосходит способности и наклонности, присущие животным. Соответственно мы должны различать, хотя бы теоретически, то, что делают “жильцы стихийные”, так сказать, стихийно, что в подражание человеку, а что вследствие обучения человеком. В карачаевских и брянских лесах лешего “видят с огромной рябиной в руках”. Согласно сообщению из Архангельской губернии, леший переходит дорогу “в образе высокорослого мужика с огромною дубиною в руках”. “Тяжелыми дубинами” вооружены таджикские гули-явони. “лесные демоны, соответствующие нашим лешим”.

Также лешие ухаживают за своим волосяным покровом. В русской сказке еще упоминается и о том, что леший сидел на колоде. И когда его увидел охотник, был занят тем, что “ковырял лапоть”. Мы незнаем, дошли ли лешие до “ковырянья лаптей” своим умом или с грехом пополам переняли этот навык у людей.

Согласно „Северным сказкам” Н.Е.Ончукова. пищей лесовику служит „заячья да беличья говядина”. Не было недостатка в белках и у забайкальского лешего, который приносил их охотникам в обмен на угощение водкой”.
Зайцев ловит грузинский чинка, „завлекая их своей игрой”. Есть, однако, мнение, что пойманного зайца чинка „не ест, а только мучит”. Питается дичью и киргизской джесгернак. „но любит и человечье мясо, хотя нападает только на спящих людей, одиночек”. Гулю приписывают раскапывание могил и предание трупов.

Чувашский арсурн „питается мясом животных. Поймает, например, оленя и съест всю его гущу”. Грузинская очокочп просит храброго охотника Джвибу, убившего оленя, ..дать ей кусочек оленьего мяса”. „В другой раз на охоте встретил Джвиба очокочи, только маленького роста. Они просили у него мяса, но он бросил в них пылающей головней, после чего очокочи удалились”.
Якутский чучуна „питается охотой на диких оленей. Ест он мясо оленей в сыром виде. … Говорят, он делает себе запасы (пищи), собирая мышей”. “.Лесная нежить” не пренебрегает сбором урожая диких ягод и фруктов. В.Солоухин рассказывает, что дикие яблони в его родной местности „зовут лешовками. предполагая, что леший, то есть тайный хозяин леса, выращивает эти яблони для себя. Почему народ так плохо думает о садоводческих, селекционных и, так сказать, мичуринских способностях лешего”, автору не известно.

В XIX веке было записано поверье, что „лешие при наступлении зимы (на Ерофея, 4-го октября) проваливаются сквозь землю, исчезая на целую зиму, а весной опять выскакивают из земли. Расставаясь с лесом, они бесятся, ломают деревья и разгоняют всех зверей по норам: в эту пору крестьяне боятся ходить в лес”.

Что может означать „сезонность” леших с мифологической точки зрения? Почему бы лесному духу не хозяйничать в лесу в суровую зимнюю пору так же свободно, как и летом? С биологической же точки зрения здесь явное сходство с медведем: кормовая база для всеядного лешего зимой недостаточна, и демон коротает неблагоприятную пору в берлоге (ломает деревья, устраивая ее), снижает интенсивность обмена веществ, питаясь жировым запасом, накопленным летом. Подобный механизм накопления жира отмечен у высших приматов: „Во время созревания плодов оранги наедаются до отвала, тучнея на сладкой диете, и заплывают жиром, набирая его про запас на зиму, когда им снова придется довольствоваться голодным пайком – листьями, корой да сердцевиной стеблей. Именно из-за того, что доступное количество пищи так сильно варьирует в зависимости от сезона, орангутанг и выработали способность накапливать про запас такую уйму жира, но этот же самый защитный механизм приводит к тому, что в неволе ранги чудовищно жиреют, если их весь год вволю кормить фруктами”.

Ёсли в тропическом лесу антропоморфной обезьяне потребовался защитный механизм от сезонных колебаний кормовых ресурсов, то у “человекообезьяноподобного” существа в нашем климате такая защита должна быть еще основательней. В этой связи вспоминается одно из прозвищ домового: „жировик”. Причиной ожирения здесь тоже может быть защитный механизм, безотказно срабатывающий на “казенных харчах”.

Впрочем, есть упоминания, что не все лешие исчезают зимой, и это тоже сравнимо с поведением медведей, некоторые из которых не ложатся в берлоги (”шатуны”). Как пишет В.А.Ендеров, „По суеверным представлениям чувашей д. Асхвы Канашского района, лешие жили на берегах реки, а зимовали, говорят, в копне села”.

В работе О.А.Сухаревой „Пережитки демонологии и шаманства у равнинных таджиков” говорится, что „дэв любит детей, особенно девочек, и не вредит им. Не показываясь взрослым, он часто является детям: „если окажется где-нибудь девочка (в одиночестве), он, радуясь, выходит”. Любит детей и чувашский арсури: „Рассказывают, будто одна чувашка забыла ребенка в поле. На плач приходит к ребенку арсури и начинает успокаивать его”. По рассказам забайкальских казаков, „водяные черти часто выходят из воды и играют с купающимися детьми”.
Видно, из любви к детям человека демоны берут их иногда под полное свое попечительство, ничуть не заботясь о последствиях такого шага.

В фольклоре упоминаются и “притяжения” между людьми и демонами. В белорусском фольклоре одному из леших предъявлено обвинение в том, что „украв ен люльку) дятеночком и заховав на бярезину”. П.Ефименко в „Демонологии жителей Архангельской губернии” приводит такой рассказ: „Ходил полесовщик по лесу, стрелял птиц, и пришел в избушку ночевать; избушку вытопил, поставил варить птицу, а сам лег на лавку отдыхать. Вдруг залаяла собачка на дворе, и видит, пихается в двери вроде человека необынакновенной величины; потом зашел в избушку, держит младенца в руках и повертывает его перед очагом, хочет отогреть его. Младенец ревит в руках, наконец, чихнул. Полесовщик говорит: с нами Свят Дух, яко с нами Бог. Он (леший) бросил младенца, унес стойки и двери, все выломил, вышиб, да и убежал; а младенец у мужика остался. Леший уворовал его у кого-нибудь”.

В.Н.Переш в работе „Деревня Будогоща и ее предания (Нокгородск. губ.) пишет, что„лесовые иногда уводят детей и воспитывают их у себя в лесах. Дети дичают, перестают понимать человеческую речь и носить одежду”. В Крестецком уезде, в деревне Ямницы „четыре года тому назад, продолжает автор, весовой увел ребенка, мальчика лет 13. Нынче мальчик этот воротился; весь он был покрыт кожей, толстой как кора, от одежды остался только ворот, а сверх того, мальчик забыл совершенно говорить и с трудом учился теперь вновь “.
Лешие, “если увидят женщину, то норовят затащить ее к себе”, дочь мэнква предлагает себя охотникам в жены. Народный юмор обыгрывает, например, бессловесность демона, влюбленного в человека, как это видно в демонологической „байке” грузин:

..Каджн-мужчину величают лесным царем, а калжя-женщину – лесной царевной. … Лесная царевна, встретив человека (мужчину), выставляет ему обе ладони и показывает на пальцах, на сколько лет она приглашает его в сожительство с нею: покажет десять пальцев, значит приглашает на десять лет: человек, не произнося в ответ ни слова, должен отрицательно кивнуть головой, да и поступать так до тех пор, пока каджи, постепенно уменьшая число пальцев на один и, следовательно, годы сожительства на столько же, не дойдет до показания половины мизинца, что означает полгода сожительства. Тут уж человеку нельзя не согласиться, а иначе лесная царевна убьет его”.

“Брачный союз” человека с дочерью лешего дает потомство. Уже приводились слова Низами Арузи о наснасе, который, “говорят, способен зачать” от человека. А вот, что говорят забайкальские казаки: “Иногда чертовка имеет сожительство с охотниками в лесу и беременеет от них, но ребенка, прижитого ею от человека, она разрывает при самом рождении его”.

Говорят, время от времени наука объявляет “все наоборот”. Настало это время и в демонологии. Черти, лешие, русалки, домовые – все это школьные, можно сказать, хрестоматийные примеры того, чего нет и быть не может. Этому самообману науки приходит конец. Под покровом народной фантазии таится великолепная реальность, прямое биологическое открытие которые еще впереди.






Схожі твори: