Головна Головна -> Твори -> Литературное наследие С. Жеромского

Литературное наследие С. Жеромского




Наиболее ярким художественным отражением социальных противоречий в послевоенной Польше, свидетельством перелома, происходившего в сознании творческой интеллигенции, явился роман  С. Жеромского (1864-1925) «Канун весны» (1924). Смелость писателя особенно наглядно проявилась в том, что он показал не только крушение мифа о «стеклянных домах», -которому не суждено было осуществиться в буржуазно-помещичьей Польше, но и связь между внутренними проблемами страны и отношением к революции в России, противопоставив трусливому реформаторству и убожеству политической мысли правящих кругов Польши «львиную отвагу».

Из традиций Жеромского, реализма XIX века вырастал и гуманизм произведений Марии Домбровской (1889-1965), среди которых выделяются рассказы сборника «Люди оттуда» (1925). В книге о нищенском существовании батраков в польской деревне писательница создала привлекательные образы простых людей, по-своему духовно богатых, сильно любящих и страдающих. Демократизм Домбровской положил начало важной линии в развитии польской прозы, позднее, в 30-е годы, уже с иных идеологических позиций выдвинувшей как одну из главных тему испытываемых социальными низами бедствий, трудного положения польской деревни.

В 30-е годы характер литературного процесса меняется в связи с изменениями в общественно-политической жизни – наступлением фашизма в Европе, реакции в Польше, экономическим кризисом, нарастанием в середине30-х годов новой революционной волны, складыванием единого антифашистского фронта под руководством КПП. Часть реакционно настроенных литераторов все более открыто, проявляет свои симпатии к политике «твердой руки», к фашизму. С другой стороны, все большая часть интеллигенции начинает понимать, что господство фашизма означает для человечества возврат к изуверскому средневековью, попрание элементарных человеческих свобод.

В 30-е годы появляется много новых общественно-литературных периодических изданий – «левицы», многие из которых осуществлялись по непосредственной инициативе и под контролем КПП. В левых польских журналах широкое отражение нашла программа социалистического реализма, принятая советскими писателями в 1934 году. Обращаясь к опыту развития русской литературы, польская марксистская критика формулировала программу развития пролетарской литературы, «пролетарского реализма», близкую программе социалистического реализма.

В 30-е годы пролетарская литература становится более богатой в жанровом отношении. В предыдущее десятилетие пролетарская проза была в основном представлена репортажем и очерком. Лишь в 1928 году в «Юмаиите» была опубликована повесть эмигрировавшего во Францию Б. Ясенского «Я жгу Париж», рисующая в приключенческо-фаитастической манере будущую социалистическую революцию. В 30-е годы на первое место выдвигается пролетарский роман.

Одним из ведущих польских революционных писателей был Леон Кручковский (1900-1962), издавший в 1932 году с энтузиазмом встреченный прогрессивной критикой и читателями роман «Кордиан и хам», на историческом материале ставивший проблему классового антагонизма между крестьянством и шляхтой. В 1935 году вышел его роман «Павлиньи перья», показывающий процесс расслоения крестьянства в галицийской деревне накануне первой мировой войны, а в 1937 – роман «Тенета» об идейном-кризисе польского интеллигента в годы наступления реакции. В 1934 году повестью «Облик дня», в центре которой история становления революционного сознания рабочего, дебютирует Ванда Василевская (1905-1964). В 1935 году выходит в свет ее роман «Родина» – крестьянская эпопея, повествующая о судьбе беднейших крестьян-батраков на фоне важнейших общественно-политических событий в истории Польши с начала XX века до 30-х годов. Нищенское, угнетенное положение батраков, ничуть не изменившееся с образованием польского государства, показано в романе глазами его героев – сельских пролетариев, постепенно приходящих к пониманию необходимости борьбы за свои права, за «мужицкую родину». В 1938 году Василевская опубликовала роман «Земля в ярме», посвященный борьбе польских крестьян с помещичьим игом, с феодальными формами закабаления, сохранившимися в буржуазно-помещичьей Польше. Последний роман Василевской, написанный в межвоенные годы, «Пламя на болотах» (опубликован в 1940 г. во Львове)-первая часть ее трилогии «Песнь над водами» – разоблачал великодержавную политику «санации» и притеснения местного населения на землях Западной Украины.

Центральной проблемой пролетарской прозы 30-х годов было разоблачение лицемерной сущности буржуазных лозунгов «общественного солидаризма», «единой родины» для трудящихся и эксплуататоров. Эта проблема решалась на разном материале. Особенно часто писатели обращались к жизни польской деревни разных исторических эпох, подчеркивая нищету и бесчеловечную эксплуатацию крестьян, рост революционных настроений на селе. В творчестве пролетарских писателей нашла отражение и жизнь городского пролетариата, особенно безработица,  принявшая  в  30-е  годы  устрашающие  размеры.

Пролетарская проза, утверждавшая необходимость революционных преобразований как единственного способа разрешения социальных противоречий, вслед за поэзией 20-х годов выводит на сцену нового героя–сознательного,революционера, представителя трудового народа, обретающего в процессе борьбы социалистическое сознание.

Существенные изменения происходят в 30-е годы в прозе критического реализма. В 1932-1934 годах выходят четыре тома романа Домбровской «Ночи и дни» – одного из наиболее значительных произведений межвоенной литературы. В этом обширном социально-

бытовом полотне Домбровская запечатлела целую эпоху польской истории с 1863 года до начала мировой войны, преобразование польского общества, дифференциацию шляхты и становление буржуазных отношений, формирование буржуазной интеллигенции. Роман Домб-ровской, пронизанный гуманизмом, демократизмом, уважением к труду, отличавшийся глубиной и детальностью психологических характеристик, развивал лучшие традиции реализма XIX века, прежде всего Пруса и Ожешко.

«Ночи и дни» не стали, однако, исходным пунктом для дальнейшего развития критического реализма в прозе 30-х годов. Творчество большинства критических реалистов этого времени находилось в своеобразной оппозиции по отношению к «школе» Жеромского, к социально-политическому роману предшествующего десятилетия. Это выражалось в отказе от панорамного, синтетического изображения действительности, от обобщений большой художественной значимости.

Уход в скрупулезное исследование человеческого сознания, непрочно связанного с реальными явлениями действительности, может рассматриваться как проявление известной растерянности писателей-реалистов перед кричащими противоречиями времени. Это повлекло за собой отказ от реалистических приемов изображения, далеко идущую деформацию действительности.






Схожі твори: