Головна Головна -> Твори -> Литература и наука ассирийцев

Литература и наука ассирийцев




Другим важнейшим вкладом ассирийцев в историю мировой культуры является разработка литературно-исторического жанра. Царские надписи, повествующие о событиях того или иного царствования, имели в Месопотамии многовековую традицию, но только ассирийцы превратили их в настоящую литературу. Хотя эти надписи принято называть “анналами”, т.е. летописями, в действительности они ими не являются. Это литературные композиции, в которых исторические события определенным образом “аранжированы”, чтобы повествование выглядело более красочным, а его главный герой – царь – более мудрым, доблестным и могучим. Поэтому “анналы” содержат нередко сильные преувеличения (числа убитых врагов, размеров добычи и т.п.) и вместе с тем о многом умалчивают (преимущественно, разумеется, о неудачах). Сюда же относятся и так называемые “письма богу Ашшуру” – своеобразные “рапорты” царя богу и жителям города Ашшура о военных походах, их причинах, течении и результатах. Эти тексты в литературном отношении еще интереснее “анналов”. Так, в “Письме Саргона II богу Ашшуру” мы впервые в мировой литературе  встречаем описания пейзажей. Там же встречаются цитаты из “классической” литературы, например из “Эпоса о Гильгамеше”. Хотя и “анналы”, и “письма”, подобно рельефам, нередко компонуются из стандартных деталей (особенно в описании повторяющихся событий), их энергичный и красочный стиль, яркая, хотя подчас и грубоватая, образность делают их захватывающим чтением. Ассирийские историки всячески старались показать свою ученость: обильно цитировали старинные тексты, старались писать на “хорошем” аккадском языке, т.е. на литературном вавилонском диалекте. Особенности ассирийских анналов, конечно, сильно затрудняют их использование в качестве исторического источника, но зато повышают их литературную ценность (хотя и историческая ценность их огромна).

Что же касается других литературных жанров, то произведения на аккадском языке с начала I тысячелетия до х.э., в отличие от II тысячелетия до х.э., почти не создаются, а только переписываются и комментируются – как в Ассирии, так и в Вавилонии. За исключением уже упоминавшихся “анналов”, “писем” и хроник, известные нам новые литературные произведения этого времени немногочисленны. Но среди них есть очень интересные псалмы, гимны богам и даже лирика. Особо следует отметить рассказ о путешествии некоего царевича в Царство мертвых и о том, что он там увидел. Это – самое раннее известное нам в мировой литературе сочинение того своеобразного жанра, вершиной которого стал через два тысячелетия “Ад” Данте. Упадок аккадской поэзии, однако, сильно заметен. Видимо, это связано с быстро развивавшимся процессом вытеснения из разговорной практики аккадского языка арамейским и с появлением новой литературы на арамейском языке. Об этой литературе на ее начальной стадии мы знаем пока очень мало, так как по-арамейски писали обычно на папирусе и других недолговечных в условиях Месопотамии материалах (хотя и известны немногочисленные тексты, написанные клинописью по-арамейски). Арамейская литература, видимо, и послужила своего рода “мостом” от литератур ранней древности к более поздним. Примером здесь может служить так называемый “Роман об Ахикаре”, как предполагается, ассирийского происхождения, дошедший до нас на арамейском языке (древнейший список из египетской Элефантины, V в. до х.э.). “Роман об Ахикаре” был очень популярен в древности и в средние века: известны его греческая, сирийская, эфиопская, арабская, армянская и славянская версии. На Руси он был известен под названием “Сказание об Акире Премудром”. Это занимательное и одновременно назидательное повествование о мудром советнике царя Синаххериба Ахикаре и его неблагодарном приемном сыне, оклеветавшем и едва не погубившем своего благодетеля. В конце концов, однако, справедливость торжествует. Благие советы и укоризны Ахикара, адресуемые им своему воспитаннику, выражают этические взгляды, господствовавшие на Ближнем Востоке в I тысячелетии до х.э. Недавно было установлено, что Ахикар – историческое лицо. Из Египта же происходит и другой, недавно опубликованный очень интересный текст – так называемый “Роман об Ашшурбанапале и Шамаш-шум-укине”, своеобразная художественная интерпретация известных исторических событий. Текст написан на арамейском языке египетским демотическим письмом (такие тексты чрезвычайно редки) и повествует о споре двух братьев за верховную власть и о безуспешных попытках их сестры помирить их. Видимо, и это произведение восходит к ассирийскому времени либо очень близко к нему. Надо надеяться, что новые находки позволят существенно расширить наши знания об арамейской литературе на раннем этапе ее существования. В области литературы, науки и искусства ассирийцы во II тысячелетии до х.э. не создали почти ничего оригинального, полностью переняв вавилонские и частично хуррито-хеттские достижения. В ассирийском пантеоне в отличие от вавилонского место верховного бога занимал Ашшур (”отец богов” и “Эллиль богов”). Но Мардук и другие боги общемесопотамского пантеона тоже весьма почитались в Ассирии. Особо важное место среди них занимала грозная богиня войны, плотской любви и плодородия Иштар в двух своих ипостасях – Иштар Ниневийской и Иштар Арбельской. В Ассирии Иштар играла еще и специфическую роль покровительницы царя. У хеттов и, вероятно, митаннийцев был позаимствован литературный жанр царских анналов, но наибольшее развитие он получил в I тысячелетии до х.э.

Весьма интересным культурно-историческим и бытовым памятником эпохи являются так называемые “Среднеассирийские законы” (сокращенно САЗ), которые представляют собой, скорее всего, не законы государства, а своего рода “научную” компиляцию – свод различных законодательных актов и норм обычного права Ашшурской общины, составленный для обучения и для практических нужд. Всего сохранилось 14 табличек и фрагментов, которые принято обозначать прописными латинскими буквами от А до О. Сохранность их различна – от почти полной до очень плохой. Некоторые фрагменты были первоначально частями одной таблички (B+O+G). Они датируются XIV-XIII вв. до х.э., хотя сам текст, видимо, несколько старше.

Своеобразие САЗ проявляется в том, что они соединяют в себе как черты весьма архаичные, так и серьезные нововведения.

К последним относится, например, метод систематизации норм. Они группируются в соответствии с предметом регулирования в очень крупные “блоки”, каждому из которых посвящена особая табличка (в ЗХ группировка значительно более дробная), ибо “предмет” понимается в САЗ чрезвычайно широко. Так, Табл. А (пятьдесят девять параграфов) посвящена различным аспектам правового положения свободной женщины – “дочери человека”, “жены человека”, вдовы и т.п., а также блудницы и рабыни. Сюда же входят различные правонарушения, совершенные женщиной или против нее, брак, имущественные отношения супругов, права на детей и т.п. Иными словами, женщина выступает здесь и как субъект права, и как его объект, и как преступница, и как потерпевшая. “Заодно” сюда же отнесены действия, совершаемые “женщиной или мужчиной” , а также дела о мужеложстве   Такая группировка, разумеется, значительно удобнее, чем в ЗХ, но и ее недостатки очевидны: воровство, например, оказывается в двух разных табличках, ложные обвинения и ложные доносы тоже попадают в разные таблички (А и N); такая же участь постигает и нормы, касающиеся наследования Впрочем, эти недостатки очевидны лишь с нашей, современной точки зрения. Новым, по сравнению с Законами Хаммурапи, является также чрезвычайно широкое применение публичных наказаний – порки и “царской работы”, т.е. своего рода каторжных работ (помимо денежной компенсации потерпевшему). Такое явление для столь ранней древности уникально и может объясняться как необычайно высоким развитием правовой мысли, так- и сохранением общинной солидарности, рассматривавшей многие правонарушения, особенно в области земельных отношений или против чести и достоинства свободных граждан, как затрагивающие интересы всей общины. С другой стороны, САЗ, как уже отмечалось, содержат и черты архаические. К ним можно отнести   В + О, согласно которым убийца выдается “хозяину дома”, т.е. главе семьи убитого. “Хозяин дома” может поступить с ним по своему усмотрению: убить или отпустить, взяв с него выкуп (в более развитых правовых системах выкуп за убийство не допускается). Такое смешение архаичных черт с чертами сравнительно высокого развития характерно и для самого среднеассирийского общества, как оно отражено в САЗ.

Собственный вклад Ассирии в культуру древнего мира был невелик. Так, в области литературы Ассирия, по-видимому, не создала ничего своего, кроме военных царских анналов. В своём роде, впрочем, эти анналы были замечательны яркой выразительностью ритмического языка и системой образов, когда дело шло об изображении военной мощи Ассирии и описании побед ассирийского царя. Но характерно, что даже эти типично ассирийские произведения почти всегда писались не на родном для ассирийцев диалекте, а на довольно сильно отличавшемся от него к этому времени аккадском литературном языке (вавилонском). Что же касается всех остальных литературных памятников, заботливо собиравшихся в библиотеке ниневийского дворца по приказу царя-грамотея Ашшурбанапала, а также в библиотеках храмов, то они почти все без исключения представляли памятники вавилонской литературы или же подражания им, вроде составленных, по-видимому, самим Ашшурбанапалом гимнов и молитв богам.

Образованный писец в Ассирии должен был знать несколько языков: помимо своего родного диалекта и вавилонского диалекта в двух его формах (живой, применявшийся в деловой переписке с Вавилонией, и старолитературный) ещё и шумерский язык, так как без некоторого знания этого языка невозможно было полное овладение клинописной грамотой. Кроме того, в официальных канцеляриях помимо ассирийского диалекта аккадского языка применялся еще и другой язык – арамейский, как язык, наиболее распространённый среди многоязычного населения разных частей державы. Арамейский язык даже начал вытеснять аккадский в быту населения. В канцелярском штате состояли специальные арамейские писцы, писавшие на коже, папирусе или глиняных черепках. Создавалась и арамейская литература, к сожалению, до нас почти не дошедшая ввиду плохой сохраняемости применявшегося для письма материала. К ассирийскому времени следует, однако, отнести известную арамейскую повесть  о премудром Ахикаре, древнейший вариант которой дошёл до нас в копии V в. до н.э. и действие которой происходит при дворе ассирийских царей Синаххериба и Асархаддона. Повесть эта, претерпевшая изменения в течение многих веков, дожила до позднего средневековья, переводилась и в Европе на многие языки, в том числе и на русский.

Наука в Ассирии находилась в общем ещё на этапе первичного накопления фактов. Дошедшие до нас научные сочинения носят сугубо утилитарный характер – это различные перечни, справочники, рецепты. Некоторые из этих справочников, однако, предполагают наличие известных предварительных обобщений. Большинство дошедших до нас из Ассирии научных сочинений – вавилонского происхождения. Нам известны словари и сборники языковых и юридических упражнений, медицинские и химические рецептурные справочники, сводки ботанических и минералогических терминов, астрологическо-астрономические записи и т. и. Научные знания в таких сочинениях перемешаны с колдовством; профессия врача, например, считалась жреческой профессией.

На высоком уровне развития, как уже указывалось, находились военная техника и те отрасли техники, которые связаны с военным делом,- строительство мостов, дорог, акведуков, крепостей и т. п.






Схожі твори: