Головна Головна -> Твори -> Изложение романа «Дафнис и Хлоя»

Изложение романа «Дафнис и Хлоя»




Лонг — автор знаменитого древнегреческого романа «Дафнис и Хлоя». Доподлинных сведений о Лонге не сохранилось. Больше того, существуют гипотезы о том, что ни такого автора, ни такого имени не существовало, а возникло оно как результат ошибки переписчика, который удвоил литеру «г» в заголовке рукописи, где отмечалось: «Повести пастушьей о Дафнисе и Хлое… пролог, И книга и т.д.» (греческой слово «повести» звучит как «логу», а при удвоении «г» как «лонгу», что будто бы было воспринято как родительный падеж от имени «Лонгос»). Однако нужно заметить, что сохранилас одна запись с острова Лесбоса (а именно в этом месте разворачивается действие романа), в котором упоминается имя какого-то жреца Лонга; эта запись усилила традицию авторства Лонга.

Имя «Лонг» воспринимается как имя латинское, тогда как роман написан греческий. Однако это очевидное расхождение согласовывается с обстоятельствами эпохи, когда римляне приобретали образование в Греции, хорошо знали греческий язык и писали на нем. Вместе с тем нужно заметить, что нередко семейные латинские имена получали вольноотпущенные любой национальности.

Большая неопределенность существует и относительно времени написания романа. Версии колеблются от конца II ст. н.э. до начала VI ст. н.э. Как правило, авторы гипотез опираются на социально-исторический фон повествования. По обыкновению характеризуется система землепользования у Лонга: в его описании в больших имениях используется рабская работа, однако, рядом с латифундиями, существуют небольшие земельные участки, которые обрабатывают или колоны латифундистов, или свободные крестьяне. Примечательно при этом стремление идиллично описать сельскую жизнь. Последнее обстоятельство склоняется к тому, чтобы отнести текст ко II ст. н.э., периода относительной стабильности Римской империи во время правления Антонионов. В этот период закрепилась традиция прославления «золотого возраста» мира, а также тихой сельской радости, патриархальной простоты, чистоты и суровости обычаев.

Роман Лонга своим буколическим характером отличается из других древнегреческих романов. Он более близок к идиллиям Феокрита, поэта элинистичной эпохи (III ст. до н.э.), который впервые воспел пастухов, пастушек и описал в стихотворных идиллиях поэтический способ их жизни. Однако произведение Лонга написано не стихами, а прозой, правда, особой, благозвучной, ритмичной прозой. Жанр идиллии обогащен у Лонга также авантюрным элементом. Повествовательная фабула романа включает мотивы покинутого и найденного ребенка, сцены нападения, похищения и узнавания, разрабатываемые элинистичной бытовой драмой. Роман, таким образом, как жанр поздний, синтезировал и развил предыдущие достижения древнегреческой литературы. Сохраняя определенные черты жанрового канона (условность фона, авантюрность фабулы, любовную интригу и т.п.), роман Лонга вместе с тем весьма своеобразен, поэтичен на фоне других древнегреческих романов.

Прежде всего нужно отметить умеренное количество авантюрных ситуаций, иначе роман бы шел в разногласие с идиллической обстановкой. Кроме того, по сравнению с другими романами, сужен географический горизонт. Место действия почти не изменяется, за исключением поездки героев к Митилени. В романе наблюдается определенное смещение из внешнего действия на повествование о внутреннем мире героев. В центре романа — любовные переживания Дафниса и Хлои. При этом автор также отходит от жанрового стандарта и рассказывает не о любви, которая вспыхнула неожиданно и сразу, а о постепенном нарастании, развитии и осознании чувства.

Герои романа — найденыши. На о. Лесбос два пастуха находят грудных детей: один — мальчика, второй — через два года — девочку. Они берут их на воспитание, надеясь, тем не менее, со временем найти настоящих родителей по тем «приметными признакам», которые были возле покинутых детей и свидетельствовали об их зажиточности и благородном происхождении.

Знаменательно, что с самого начала в судьбе детей принимают участие боги, прежде всего сельские — Господин и нимфы, которые послали им на помощь: мальчику — козу, а девочке — овцу, которые кормили их несколько дней, пока детей не нашли люди. Упомянутые боги и в дальнейшем опекают героев. Так, Господин спасает Хлою, похищенную метимнийскими воинами, тем, что останавливает корабль и пугает метимнийцев страшными знамениями: овцы начинают выть по волчи, якоря не поднимаются со дна моря, ломаются весла и т.п. Нимфы также выручают Дафниса в затруднительном положении, когда у него нет средств для сватанья: они указывают ему место, где спрятаны необходимые три тысячи драхм. Герои дороги богам своей чистотой, простодушием, любовью к сельской работе, взаимной верностью.

Тем не менее, главным богом в их жизни оказывается Эрот, который, по его собственным словами, «пасет» героев. Он награждает их даром любви, когда они еще совсем юны: Дафнису исполнилось пятнадцать, а Хлое — тринадцать. Герои очень наивные, простодушные, их тянет одно к другому, и вместе с тем они пугаются этого влечения. Дафнис и Хлоя изнемогают, пока им не дает «теоретического» урока старый пастух Филет, который рассказывает, что такое любовь и как его можно использовать. Герои наслаждаются поцелуями и объятиями на фоне прекрасной природы. «С каждым днем солнце становилось теплее: весна заканчивалась, лето начинало. И снова у них началась новая радость.

Он плавал в реках, она в ручьях купалась, он играл на свирели, соревнуясь с песней сосны. Она же соревновалась с соловьями. Гонялись они за говорливыми цикадами, ловили коньков, собирали цветы, деревья трясли, ели плоды; бывало, обнаженными вместе лежали, накрывшись одной козьей шкурой…». Автор постоянно подчеркивает неразрывная связь героев с природой: они наслаждаются ею, подражают ей, учатся у нее. С чрезвычайной нежностью относятся они к каждому животному, насекомому, цветку.

Вместе с изменениями естественного хода дел изменяется и расположение духа героев: зимой они скучают и изнемогают, затворенные в домах, лишенные обычной свободы общения, лишенные красоты. Весной их души воскресают, переполняются чувствами, надеждами. Герои торжествуют вместе с пробужденной природой, стремятся любить, как и все живое вокруг.

Особенно волнуют их любовные игры животных. Да и не удивительно, делает замечание автор: «Даже старых людей, если им случится это увидеть, к делам любви побуждало бы такое зрелище». Вслед за Гесиодом и Вергилием Лонг показал картины времен года, несомненно, более живописные и идиллические. Вот, например, характерное описание осенней поры: «Деревья в плодах, равнины в хлебах, нежное повсеместно цикад стрекотание, плодов сладкое благоухание, овечьих стад веселое блеяние. Можно было подумать, что сами реки сладко пели, медленно воды катя, а ветра будто на флейте играли, ветвями сосен качая, и яблоки, будто в любовном изнеможении, падали с ветвей на землю; и солнце — любя красоту, всех принуждало снимать одежду». Лонг также ярко воссоздает ландшафт местности с ее холмами, скалами, ручьями, живописными деревьями.

Мир сельского Лесбоса представлен как мир идиллический. Тем не менее, и в него врываются беды и грусть. Знаменательно, что, как правило, они связаны с вторжением пришельцев из города. Если крестьяне непосредственны, добры, трудолюбивы, то люди из города часто сварливы, агрессивны, жестоки. Достаточо сравнить приемных родителей Дафниса и Хлои, которые, несмотря на бедность, проявляли заботу о детях, и их настоящих родителей, которые подбросили грудных детей лишь потому, что испытали временные трудности.

Показателен также эпизод передвижения на острове группы богатых, знатных юношей из города Метимни. Сами виновные в потере судна, метимнийцы набросились с укорами на Дафниса, побили его и хотели забрать. Когда же крестьяне отбили Дафниса, метимнийцы организовали военную экспедицию: «Военачальник сделал набег на прибрежные поля митиленцев. И много скота, много зерна и вина он награбил, поскольку только что кончился сбор винограда: немало забрал людей, которые там возле всего этого работали. Воины погнали стада и Хлою с собой забрали, подстегивая, будто козу или овцу, хворостиной» (20). Хотя позднее эти конфликты получают относительно благоприятную развязку, образ города и связанная с ним моральная тональность принципиально не изменяются. Поэтому довольно многозначительным выглядит финал романа, когда герои находят своих настоящих родителей и получают возможность жить в богатых городских домах, оставив свои пастушьи занятия, но отказываются сделать это.

По обыкновению в литературе история подброшенного ребенка, воспитанного в несоответствующей относительно ее происхождения среде, заканчивалась тем, что найденыш, к своей и общей радости, находил место, которое принадлежало ему по происхождению. Как видим, Лонг выпадает из традиции. Его герои отдают предпочтение возвращению к селу, к своим пастушьим занятиям, к своим пастушьим богам и до конца остаются верными им: «…большую часть своей жизни они прожили как пастухи: уважали богов — нимф, Господина и Эрота; приобрели большие стада овец и коз и наивкуснейшей пищей считали плоды с молоком. Когда сын родился у них, они дали его выкормить козе, а когда родился второй ребенок, дочка, они подложили ее к соскам овцы… Так они и прожили как пастухи до старости, пещеру украсили, картины поставили там и выстроили алтарь в честь Эрота-Пастыря, а для Господина обустроили помещение не под сосной, а в храме и назвали тот храм храмом Господина-Войовника».

В романе заметно подчеркнуто серьезное отношение Лонга к религии. Несомненная его вера в существование богов, их могущество и благость. Показателен также его пиетет к культовой, обрядовой стороне религии. Это ощущается через искреннюю веру его героев, их заботу о исправлении необходимых ритуалов. Однако вершат они ритуальные действа всегда свободно, в полнейшем согласии с внутренним порывом, вдохновенно, любовно. Боги для Дафниса и Хлои – органическая часть естественного мира, ими любимого, для них дорогого.

Так, об Эроте Лонг пишет: «Властвует он над стихиями, властвует над светилами, властвует над такими же, как сам он, богами… Цветы эти – дело рук Эрота; деревья эти – его творения. По его велению и реки плывут, и ветра шумят». Лонг в романе будто стремится воскресить образ мирового Эрота, который воплощает универсальную силу создания, намеченную когда-то Гесиодом (VII ст. до н.э.). Вся история героев выступает подтверждением всевластной и плодотворной силы этого бога. В романе также выразительны вставленные новеллы о Господине и Сирингу, о любви Ехо и др. Таким образом, Лонг в романе очень органически соединил проблемы социального, морального, религиозного звучания, предложив свой вариант утопии. Большая популярность романа основывается не только на привлекательности идей автора, но и также на языке романа. Фразы Л. по обыкновению небольшие, делятся на равные части, которые создают определенный ритм, благозвучный, музыкальный, конце фраз иногда рифмуются. Ритм, как правило, отвечает расположению духа героев или же подготавливает характер рассказа. Например, «Замечательным было имение: зверь в горах, лоза на холмах, стада на лугах, и море, которое набегало на берег, плескалось на мягком песке». Или же: «К Хлои Дафнис помчался, не пив, не ев, быстрее, чем мысль летит. Застал он ее за работой: доила овец она и делала сыр. Ей сообщил он весть о свадьбе и после, уже не прячась, целовал ее как жену».






Схожі твори: