Головна Головна -> Твори -> Володин: Театр! Любите ли вы театр

Володин: Театр! Любите ли вы театр




“Театр!.. Любите ли вы театр, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театр больше всего на свете, кроме блага и истины?!” – впервые это страстное признание в любви к театру прозвучало со страниц статьи В.Г. Белинского. Слова критика процитировал в своей пьесе драматург Александр Моисеевич Володин, и они запомнились миллионам зрителей, когда этот монолог взволнованно и вдохновенно произнесла со сцены и экрана молодая Татьяна Доронина. Пьеса называлась “Старшая сестра” и имела огромный успех, как и многие-многие другие произведения Володина. Думается, что драматург не случайно выбрал для своей героини Нади Резаевой, мечтающей о служении сцене, именно эти слова. Наверное, они были созвучны настроению самого автора, у которого в середине 1950-х годов разгорался пылкий роман с театром, начинался долгий и трудный володинский театральный марафон.

Дебютировал А. Володин, правда, не как драматург, а как прозаик. В 1953 г. он написал несколько рассказов. В 1954-м вышла книга, Володин был принят в Союз писателей. В театральное искусство, однако, он был влюблен с юности, мечтал стать актером или режиссером. На пути к осуществлению мечты стала война, но призвание оказалось сильнее всех внешних преград, и в 1956 г., в год знаменитого XX съезда, появилась первая володинская пьеса – “Фабричная девчонка”,

На начинающего драматурга сразу посыпались упреки в “бытовизме” и мелкотемье, в том, что он “очерняет” светлый образ молодой советской работницы. Но цену таким упрекам в те времена уже знали. Буквально за год Володин стал одним из самых репертуарных драматургов. В сезоне 1956-1957 гг. около сорока театров страны включили в свой репертуар “Фабричную девчонку”.

Володин был одним из тех, кто изменил сам взгляд на героя драмы. Человек перестал у него быть безликим приложением к маске “новатора”, “консерватора” или “передовика производства”, а человеческая жизнь получила в володинских пьесах нормальный, естественный объем, внутреннее единство, появились реальные причины для конфликтов.

Озорная, неугомонная героиня “Фабричной девчонки” открыла галерею замечательных женских образов, созданных Александром Володиным. “Женька Шульженко – любимая роль начинающих актрис того времени, – вспоминал драматург Э. Радзинский. – Роль, которая дала язык целому поколению новых актрис. Их ярость, ненависть к показухе, все, что они знали, но не могли, не умели сказать, они смогли прокричать словами володинской героини”.

После успеха “Фабричной девчонки” стало ясно, что в театр пришел талантливый драматург, со своим мироощущением, со своей неповторимой интонацией.

Если бы нужно было определить основополагающую черту володинской драматургии, следовало бы, наверное, сказать, что это – интеллигентность. Проявляется она в том, что автор никогда не стремится навязать читателю свою точку зрения, морализаторский пафос абсолютно чужд ему. Володин приглашает читателя и зрителя вместе задуматься над несовершенством и одновременно глубокой мудростью жизни. Проявляется это в володинской иронии, не злой, не обидной, а чаще понимающей и прощающей и самоиронии – вот уж поистине свойство только людей интеллигентных. В наш агрессивный век в его произведениях звучит неприятие любой агрессии, любого насилия. Володин, наверное, никогда не согласился бы с тем, что добро должно быть с кулаками:

Как будто мы жители разных планет,
На вашей планете я не проживаю.
Я вас уважаю, я вас уважаю,
Но я на другой проживаю. Привет! –

писал он в одном из стихотворений.

Главные герои пьес Володина, как правило, интеллигентны. Давно замечено, что это удивительное свойство определяется не общественным положением, не образованием, не профессией, а исключительно внутренними качествами личности. Вот почему в один ряд можно поставить и Надю Резаеву из “Старшей сестры”, и Чеснокова из “Похождений зубного врача”, и Тамару из “Пяти вечеров”, и Лямина из “Назначения”, и Бузыкина из “Осеннего марафона” и многих других. Все это володинские интеллигенты. Они беззащитны, легко ранимы, они предпочитают страдать сами, но не причинять боли близким людям, поэтому они особенно нуждаются в сочувствии и понимании. Такие герои дороги Володину.

“Зачем вы занимаетесь ландшафтами и статуями? Это не дело поэта. Поэт должен помнить об одном – о любви и смерти”, – напутствовал в свое время А. Блок Г. Иванова. В этом смысле Александр Володин, безусловно поэт. Любовь и смерть, расставания и встречи, обретения и потери всегда волновали его больше, чем ландшафты современных “перестроек” и статуи очередных вождей. И в этом тоже секрет долголетнего успеха его драматургии, ибо любовь и смерть актуальны всегда. Лучшее доказательство тому – сценическая судьба пьесы “Пять вечеров” (1959). Этому произведению хочется уделить особое внимание из-за того особого значения, которое имел спектакль для русского театра 1950- 1960-х годов.

Спектакль поставил Г.А. Товстоногов в Ленинградском БДТ. Успех оказался ошеломляющим. “Что же потрясло <…> на премьере “Пяти вечеров”, – вспоминает Т. Ланина, – где люди сидели с красными пятнами на лицах, без конца аплодировали, а в антракте и после спектакля поздравляли друг друга, обнимались, как самые близкие и родные? Скорее всего, это было пронзительное чувство преодоленной немоты, неожиданной сопричастности происходящего на сцене нашим общим сокровенным, загнанным куда-то вглубь чувствам и мыслям… Это был голос в защиту жизни, единожды данной человеку для осуществления всех его способностей и надежд. Он внушал веру в ее целительные силы, обращался к достоинству человека, звал к свободному выбору своей судьбы”.

Как признавался сам автор, работая над новой пьесой, он и не предполагал, что судьба его произведения будет столь значительной. Он писал камерную пьесу для шестерых актеров, где не было начальников и подчиненных, а были просто люди, обычные обитатели послевоенных ленинградских коммуналок, которые счастливы или несчастливы по своим глубоко личным причинам. Но именно внимательное отношение к личной жизни самых обычных людей поистине потрясало зрителей, ибо было новым (или, вернее, хорошо забытым старым) для отечественной сцены.






Схожі твори: