Головна Головна -> Твори -> Володин: Очерк жизни и творчества

Володин: Очерк жизни и творчества




В середине 1970-х годов в театре Володина появляется новый жанр – пьеса-притча. Почему драматург, на протяжении двадцати лет создававший пьесы, основанные на современном материале, решил побывать в иных столетиях? Думается, что не только из цензурных соображений. Мы уже пытались показать на примере “Пяти вечеров”, что Володина всегда больше занимали противоречия не вовне, а внутри человеческой психологии. Именно жанр притчи, где пружину драматического действия составляет диалектика авторской мысли, позволил ему сконцентрировать внимание на вечных проблемах, стоящих перед человеком, в частности на проблеме выбора.

Тема выбора, решающего судьбу отдельного человека и всего человеческого сообщества, становится центральной во всех притчах Володина: и в “Дульсинее Тобосской”, и в трилогии о первобытных людях, и в “Матери Иисуса”, и в “Кастручче”.

“Дулъсинея Тобосская” (1971) – это история любви, великого чувства, возвышающего и одухотворяющего человека. Изображая бунт как две капли воды похожего на Дон Кихота главного героя пьесы Луиса и простой деревенской девушки Альдонсы, которые не желают ради чьего-то удовольствия изображать всемирно известных персонажей романа Сервантеса, Володин раскрывает тему отказа от конформизма во имя верности себе и своим идеалам.

Пьесы “Выхухоль”, “Ящерица”, “Две стрелы” составили трилогию о первобытных людях. Впоследствии “Выхухоль” и “Ящерица” были объединены автором в одну пьесу. Каждая из пьес трилогии может рассматриваться как совершенно самостоятельное произведение, но по существу все три являются как бы тремя актами одной большой пьесы, так как они объединены и одними и теми же героями, и сквозным действием, и общей темой. Всем героям трилогии рано или поздно приходится решать, на чьей они стороне, делать свой нравственный выбор.

Ушастый, один из главных героев “Выхухоли”, решает: сказать сородичам правду или согласиться с одним из “руководителей” рода, для которого правда сама по себе абсолютно не важна и даже вредна, потому что мешает его безраздельной власти.

Перед нравственным выбором стоит и Ящерица, самая красивая женщина рода. Она заслана к враждебному племени Скорпионов, чтобы выведать важный военный секрет. Но на ее пути неожиданно встает любовь, появляется чувство общности со всеми людьми, живущими на земле, и в результате наступает прозрение. Ящерица отказывается от участия в агрессивных планах своих сородичей.

В “Двух стрелах” людское братство уже разрушено. Пришедшая к власти военная диктатура утверждает в племени новый порядок, основанный на власти сильного.

Среди володинских произведений 1970- 1980-х годов особое место занимает киносценарий “Осенний марафон”, тоже своего рода притча. Удивительно точно найдено название. “Осенний марафон” – символическое определение судьбы главного героя Андрея Бузыкина. “Марафон” – человеческая жизнь, дистанция от рождения до смерти, время, за которое нужно успеть угадать и реализовать свое предназначение.

Вот и бежит, вечно торопится куда-то Бузыкин. Торопится и никак не может успеть… Напрасно проходит утро, подаренное англичанину Биллу только потому, что за рубежом в эти часы принято бегать. Напрасно проходит день, потому что “Палыч” обязательно в четверг должен выпить с соседом (это обычай), да еще и отправиться потом по грибы. Напрасно проходят вечер и ночь – Бузыкин помогает бездарной Варваре заново выполнить перевод. Напрасно проходит год, потраченный на перевод так и не изданного Саймона, ибо тот взял да и разразился вдруг антисоветской статьей – теперь его вычеркнут из всех издательских планов. Может быть, так же напрасно пройдут и те два года, на которые откладывается встреча с дочерью, бросившей институт и уехавшей с мужем на север. Когда же закончится, наконец, эта напрасная трата времени? Наверное, когда закончится “марафон”, т.е. сама жизнь, – напрашивается печальный ответ.

Опять перед героями Володина стоит проблема выбора, только на этот раз выбора несделанного. Персонажи “Осеннего марафона” напрочь лишены желания и возможности выстроить свою жизнь на иных началах. Мы слышим от них только жалобы давно и глубоко уставших людей. Им остается все та же неосуществленная, нереализованная (а ведь единственная!) жизнь.

Но, еще раз подчеркнем, автор своих героев не судит, не взирает на них с чувством превосходства, он им сочувствует, сопереживает: “Мне дорог Бузыкин, его талант, доброта, интеллигентность, нежелание причинить страдание и готовность страдать самому, лишь бы было хорошо другим. А то, что есть путаница в любви, у кого ее нет? Нравственные качества Бузыкина во много раз перевешивают его беспомощность. В конце концов он оказывается несчастнее всех”.

Как и у всякого уважающего себя писателя, работавшего в годы “застоя”, к наступлению “перестройки” у Володина “в столе” оказалось несколько пьес, не получивших в свое время разрешения инстанций, от которых зависела их сценическая судьба. В 1988 г. сразу три московских театра поставили пьесу “Кастручча” (”Дневники королевы Оливии”), написанную в 1966 г. В том же 1988-м в Театре имени Моссовета состоялась премьера пьесы “Мать Иисуса”, которая ждала своего часа восемнадцать лет.

Многое сегодня поражает в “Кастручче”: и то, с какой широтой обобщений выстроен драматургический конфликт, и как поразительно точны оказались прогнозы об общественных переменах и дальновидны предостережения от административных попыток развязать тугой узел духовных проблем одним волевым решением.

Действие этой володинской пьесы разворачивается в некоей мифической стране, где законодательно введен запрет на чувства, дабы не отвлекать население от “главного” – повышения производительности труда. Но запрет на чувства, подавление всех естественных эмоций обернулись для населения страны ужасной болезнью, получившей странное название – “кастручча”.

“Кастручча гуляет по стране!” Заражаясь этой болезнью, люди начинают вспоминать о своих чувствах, но долгое насилие над самой человеческой сущностью не проходит даром. Болезнь чудовищно искажает сердечные порывы людей. Не владея собой, они попадают в плен безумных иллюзий.

Дидель, главный герой пьесы, пытается спасти людей от каструччи. Но они, оказывается, вовсе не хотят освободиться от навязанных им форм жизни, покорно принимают их и даже гордятся установленным в стране “новым порядком”. “Человека нельзя насильно сделать счастливым” – вот один из главных нравственных выводов, к которым приходит герой “Каструччи”.

Выше нами было сказано о том, что ирония Володина – это, как правило, мягкая и деликатная ирония. В “Кастручче” она временами становится очень едкой, но все равно и здесь она окрашена сочувствием и горьким состраданием героям.

Отдельного разговора, думается, заслуживают и прекрасные, мудрые, грустные стихи Александра Володина, близкие своей доверительной интонацией к его лучшим драматургическим произведениям. Однако тема эта выходит за рамки данной статьи.

Возвращаясь к пьесам и сценариям Володина, в заключение хотелось бы отметить, что они никогда не “умирают” в том или ином, пусть даже очень оригинальном, спектакле или фильме, потому что это настоящая литература, и никакая интерпретация не может заглушить лирический голос автора. Любое его создание всегда остается глубоко личным. “Я слышал от кого-то, что “воло-динская драматургия” несколько устарела, – писал Б. Окуджава в по поводу фильма “Осенний марафон”, – что она теперь уступает место драматургии более жесткой, взрывной. Ничто ничего ничему не уступает. Есть разные способы самовыражения. Художник рассказывает о себе. А кричит ли он при этом или повествует, не повышая голоса, неистовствует или посмеивается над самим собой – не имеет значения”.

Александр Володин не сошел с дистанции, его театральный марафон продолжается.






Схожі твори: